Среда, 22.08.2018, 02:40Главная | Регистрация | Вход

Меню сайта

Форма входа

Поиск

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
free counters
Клайв Льюис Принц Каспиан 7
— Позови ее, — раздался стальной голос, — мы готовы. Нарисуй круг. Приготовь голубое пламя.
Барсук заворчал сильнее, Корнелиус вскрикнул, но над всем этим, как гром, раздался голос короля Каспиана.
— Так вот каков твой план, Никабрик! Черная магия и вызов отвратительного привидения! Я вижу, кто твои друзья — ведьма и оборотень!
   И тут все смешалось. Послышалось звериное рычание, звон стали. Мальчики и Трам устремились внутрь. Питер краем глаза заметил ужасное, серое, вытянутое в длину создание наполовину человека, наполовину волка, набросившееся на мальчика примерно его возраста. Эдмунд увидел барсука и гнома, которые катались по полу, как дерущиеся кошки. Трам очутился лицом к лицу с ведьмой. Ее нос и подбородок торчали наподобие щипцов для орехов, грязные серые волосы развевались. Она схватила доктора Корнелиуса за горло. Трам взмахнул мечом и ее голова покатилась по полу. Тут светильник был сбит и несколько секунд работали мечи, зубы, когти, кулаки и башмаки. Затем наступило молчание.
— С тобой все в порядке, Эд?
— Я… я думаю, да, — отозвался Эдмунд. — Я поймал этого отвратительного Никабрика, но он еще жив.
— Гири и гирлянды! — раздался сердитый голос. — Это на мне ты сидишь. Слезь. Ты как молодой слон.
— Извини, Д.М.Д., так лучше?
— Ой! Нет! — замычал Трам. — Ты сунул ботинок мне в рот. Убери сейчас же.
— А где король Каспиан? — спросил Питер.
— Я здесь, — произнес слабый голос. — Что-то укусило меня.
Все услышали шум зажигающейся спички. Это был Эдмунд. Слабое пламя осветило его лицо, бледное и грязное. Он двинулся ощупью, нашел свечу (они не могли зажечь лампу, потому что масло вытекло), поставил ее на стол и зажег. Когда пламя разгорелось, все вскочили на ноги. Шесть пар глаз мигали в свете свечи.
— Похоже, что врагов не осталось, — сказал Питер. — Это ведьма, она мертва. (Он быстро отвел глаза). Это Никабрик. тоже мертвый. А это, я думаю, оборотень. Я не видел их давным-давно. Волчья голова и человеческое тело. Это значит, что он стал превращаться из человека в волка, в тот момент, когда его убили. А ты, я думаю, король Каспиан?
— Да, — ответил мальчик, — но я не понимаю кто ты.
— Это Верховный Король Питер, — сказал Трам.
— Я приветствую ваше величество, — воскликнул Каспиан.
— Также и твое величество, — отозвался Питер, — ты знаешь, я пришел не для того, чтобы забрать твой трон, но чтобы посадить тебя на него.
— Ваше величество, — раздался голос у локтя Питера. Он повернулся и обнаружил, что стоит лицом к лицу с барсуком. Питер наклонился, обнял зверя и поцеловал его в покрытую шерстью голову: это не были девчоночьи штучки, ведь он был Верховным Королем.
— Лучший из барсуков, — произнес он, — ты ни разу не усомнился.

— Это не моя заслуга, ваше величество, — сказал Боровик, — я зверь, а мы не меняемся. Я барсук, что еще больше, и мы крепко держимся за старое.
— Я сожалею о Никабрике, — заметил Каспиан, — хотя он возненавидел меня с первого взгляда. Он озлобился от долгих страданий и преследований. Если бы мы победили быстро, в мирные дни он был бы хорошим гномом. Я не знаю, кто из нас убил его. И я рад этому,
— Ты истекаешь кровью, — ужаснулся Питер.
— Да, меня укусили. Это тот — тот, что вроде волка. Промывание и перевязка раны заняли много времени, и когда все было сделано, Трам сказал: "Ну вот. Хорошо бы теперь слегка позавтракать".
— Но не здесь, — ответил Питер.
— Нет, — Каспиан содрогнулся, — пусть кто-нибудь заберет тела.
— Этот сброд можно кинуть в яму, — скомандовал Питер, — а гнома надо отдать его народу, чтобы они похоронили его по своему обычаю.
Наконец они позавтракали в другой темной комнате Асланова кургана. Это был не тот завтрак, какого им хотелось бы, ибо Каспиан и Корнелиус мечтали о жареной оленине. Питер и Эдмунд о яйцах всмятку и горячем кофе, а было у них только немного холодной медвежатины (из карманов мальчиков), кусок твердого сыра, луковица и кувшин с водой. Но после всего, что произошло, эта еда показалась им лакомством.


13. ВЕРХОВНЫЙ КОРОЛЬ КОМАНДУЕТ


— Теперь, — сказал Питер, когда они кончили есть, — Аслан и девочки (королева Сьюзен и королева Люси, Каспиан) где-то близко. Я не знаю, что он предпримет. Не сомневаюсь, что случится это, когда захочет он, а не мы. Но ему нравится, чтобы мы делали то, что в наших силах. Ты говоришь, Каспиан, что мы недостаточно сильны, чтобы сразиться с Миразом?
— Боюсь, что да, Верховный Король, — ответил Каспиан. Он был очень похож на Питера, но не так хорошо выражал свои мысли. И ему было куда более странно встретиться с великими королями из старых историй, чем им встретиться с ним.
— Хорошо, — решил Питер, — я пошлю ему вызов на единоборство.
Никто даже не подумал об этом раньше.
— Может быть, это буду я? — попросил Каспиан. — Я хочу отомстить за отца.
— Ты ранен, — ответил Питер, — и кроме того, не рассмеется ли он просто-напросто над вызовом от тебя? Я хочу сказать, что мы-то видим, что ты король и воин, но он думает, что ты — ребенок.
— Ваше величество, — сказал барсук, который сидел рядом с Питером и не сводил с него глаз, — примет ли он вызов даже от вас? Он знает, что у него более сильная армия.
— Возможно и не примет, но у нас есть шанс. А даже, если и не примет, мы потратим большую часть дня на обмен герольдами и тому подобное. И Аслан, может быть, сделает что-то. Наконец, я смогу произвести смотр армии и укрепить позиции. Я пошлю вызов. И напишу его сейчас же. У вас есть перо и чернила, господин доктор?
— Ученого без них не бывает, ваше величество. — ответил доктор Корнелиус.
— Отлично, я буду диктовать.
И пока доктор разворачивал пергамент, открывал рог с чернилами и точил перо, Питер откинулся назад с полузакрытыми глазами, восстанавливая в уме тот язык, на котором они писали много лет тому назад в Золотом веке Нарнии.
— Все верно, — прервал он молчание, — давайте, доктор, если вы готовы.
Доктор Корнелиус обмакнул перо в чернила, и Питер продиктовал:
— "Питер, по дару Аслана, по избранию, по праву и по завоеванию Верховный Король над всеми королями в Нарнии, Император Одиноких Островов и Лорд Кэр-Паравела. Рыцарь благороднейшего ордена Льва — Миразу, сыну Каспиана Восьмого, некогда лорду-протектору Нарнии, теперь величающему себя королем Нарнии, приветствие". Вы успеваете?
— Нарнии, запятая, приветствие, — пробормотал доктор. — Да, ваше величество.
— Теперь новый параграф. "Для предотвращения пролития крови и во избежание всех других бедствий, происходящих от войн, начатых в королевстве Нарнии, наше желание — рисковать нашей царственной особой от имени верного нам и возлюбленного Каспиана в честной битве, дабы доказать победой над вашей светлостью, что вышеупомянутый Каспиан — законный король Нарнии под нами и по нашему дару, и по законам тельмаринцев, а ваша светлость дважды виновна: в предательстве и в утаении права владычества над Нарнией вышеупомянутого Каспиана, в кровавом и противоестественном убийстве вашего доброго господина и брата — короля Каспиана, Девятого в этой династии. Поэтому мы охотно побуждаем, предлагаем и бросаем вызов вашей светлости на вышеупомянутую битву и посылаем эти слова через нашего возлюбленного и царственного брата Эдмунда, некогда короля под нами в Нарнии, герцога равнины Фонарного столба, графа Западных болот. Рыцаря ордена Стола, которому мы даем все полномочия определить с вашей светлостью условия вышеупомянутой битвы. Дано в нашем жилище в Аслановом кургане в двенадцатый день месяца Зеленой листвы в первый год правления Каспиана Десятого Нарнийского".
— Это необходимо, — Питер глубоко вздохнул. — Теперь с королем Эдмундом нужно послать двоих. Я думаю, что одним из них должен быть великан.
— Ты знаешь, он… он не слишком умен, — сказал Каспиан.
— Я знаю. Но всякий великан выглядит подавляюще, если только не разговаривает. Это поднимет его настроение. А кто второй?
— По мне, — вставил Трам, — если вы хотите кого-нибудь, кто может убивать взглядом, пошлите Рипичипа.
— Безусловно, по всему, что я слышал, — сказал Питер с улыбкой, — он подошел бы, если бы не был так мал. Они даже не заметят его, пока не подойдут вплотную!
— Пошлите Гленсторма, ваше величество, — предложил Боровик, — никто не станет смеяться над кентавром.
   Часом позже два знатных лорда из армии Мираза, лорд Глозиль и лорд Сопеспиан, прогуливаясь вдоль своих позиций и ковыряя в зубах после завтрака, увидели, что из леса выходят кентавр и великан Смерчин, с которыми они уже встречались в битве, а между ними кто-то, кого они не могли узнать. Кстати говоря, мальчишки из школы Эдмунда тоже вряд ли узнали бы его, увидев в этот момент: благодаря дыханию Аслана в нем появилась величавость.
— Что происходит? — спросил лорд Глозиль. — Атака?

— Скорее парламентарии, — ответил Сопеспиан. — Смотрите, они машут зелеными ветвями. Похоже, они пришли сдаваться.
— Судя по выражению лица идущего между кентавром и великаном, он не из тех, кто сдается на милость победителя, — сказал Глозиль. — Кто же это может быть? Это не мальчишка Каспиан.
— Нет, конечно, это свирепый воин, я ручаюсь, только откуда он взялся у мятежников? Выглядит он (только на ухо вашей светлости) куда царственней, чем Мираз. А что за кольчуга на нем? Наши кузнецы таких делать не умеют.
— Ставлю своего серого в яблоках коня, что он несет вызов, а не капитуляцию.
— Что же тогда? — спросил Сопеспиан. — Здесь мы держим врага в кулаке. Мираз не так глуп, чтобы упустить преимущество, вступив в единоборство.
— Он должен принять вызов, — Глозиль понизил голос.
— Тише, — сказал Сопеспиан, — отойдем подальше от ушей часовых. Ну вот. Я правильно понял, что ваша светлость имеет в виду?
— Если король примет вызов, — прошептал Глозиль, — он либо убьет, либо будет убит.
— Так, — кивнул головой Сопеспиан.
— И если он убьет, мы выиграем эту войну.
— Конечно. А если нет?
— Ну, если нет, то у нас будет такая же возможность выиграть ее без короля, как и с ним. И нет нужды говорить вашей светлости, что Мираз не такой уж великий военачальник. А потом мы окажемся победителями и без короля.
— Вы имеете в виду, милорд, что вам и мне может быть так же удобно управлять этой страной без короля, как и с ним?
Лицо Глозиля скривилось: "Не забывайте, что мы посадили его на трон. Все годы он наслаждался, а какие плоды получили мы? Как он отблагодарил нас?"
— Ни слова больше, — ответил Сопеспиан, — взгляните, нас зовут к королевскому шатру.
Подойдя, они увидели, что Эдмунд и два его спутника сидят, и их угощают бисквитами и вином. Они доставили вызов и ждали, пока король обдумывал его. Поглядев на них вблизи, два тельмаринских лорда решили, что все трое очень встревожены.
   Внутри шатра они нашли Мираза, он был без оружия и кончал завтракать. Лицо его покраснело, выглядел он сердито.
— Вот! — прорычал он, швыряя им пергамент через стол. — Посмотрите, какие нянькины сказки наш нахал-племянник прислал нам.
— С разрешения вашего величества, — сказал Глозиль, — если этот юный воин, которого мы видели снаружи, и есть король Эдмунд, упоминаемый в послании, тогда я назову его не нянькиной сказкой, а опасным рыцарем.
— Король Эдмунд, тьфу, — ответил Мираз, — разве ваша светлость верит в эти старушечьи басни о Питере, Эдмунде и остальных?
— Я верю своим глазам, ваше величество.
— Ну, это не важно, — отозвался Мираз, — но что касается вызова, я уверен, что у нас одно мнение.
— Я тоже уверен, ваше величество.
— Какое же? — спросил король.
— Правильнее всего было бы отказаться, — сказал Глозиль, — хотя меня никогда не называли трусом, я скажу, что встретиться с этим юношей в битве было бы слишком большим испытанием для моего мужества. И если (как может оказаться) брат его, Верховный Король, еще более опасен, — ради вашей жизни, мой повелитель, не имейте с ним никакого дела!
— Чтоб тебе пусто было! — закричал Мираз. — Не такого ответа я ожидал. Думаешь, я спрашиваю тебя, бояться ли мне встречи с этим Питером (если он вообще существует)? Думаешь, я боюсь его? Я спрашивал тебя о благоразумности этого дела; стоит ли, имея преимущества, рисковать ими в поединке.
— На это я только могу ответить, ваше величество, что конечно, надо отказаться от вызова. Смерть видна в лице этого странного рыцаря.
— Ну вот, ты снова об этом! — Мираз был уже в полной ярости. Вы хотите, чтобы я почувствовал себя таким же трусом, как ваша светлость?
— Ваше величество может говорить все, что хочет, — вкрадчиво произнес Глозиль.
— Ты как старая баба, Глозиль, — сказал король. — А что скажешь ты, милорд Сопеспиан?

— Не стоит говорить об этом, ваше величество, — прозвучал ответ. — То, что ваше величество сказали о благоразумии, пришлось очень кстати. Это даст вашему величеству отличный повод отказаться без того, чтобы честь или храбрость вашего величества были поставлены под сомнение.
— О, небеса! — воскликнул Мираз, вскакивая на ноги. — Похоже, и тебя околдовали? Думаешь, я ищу повод для отказа? Ты мог бы вдобавок назвать меня в лицо трусом.
Беседа протекала именно так, как хотели оба лорда, поэтому они промолчали.
— Я понимаю, что это значит, — Мираз так пристально поглядел на них, что глаза его, казалось, готовы были выпрыгнуть из орбит. — Вы сами трусливы как зайцы, и имеете наглость воображать, что моя храбрость похожа на вашу! Поводы для отказа! Извинения вместо поединка! Разве вы солдаты? Разве вы тельмаринцы? Разве вы мужчины? И если я откажусь (как меня заставляют звание главнокомандующего и военное благоразумие), вы будете думать и других научите, что я испугался. Что, не так?
— Ни один мудрый солдат, — сказал Глозиль, — не назовет трусом человека в возрасте вашего величества за отказ от поединка с великим воином в расцвете сил.
— Так я не только трус, но еще и старик, одной ногой сто ящий в могиле! — проревел Мираз. — Я скажу вам, что это значит, милорды. Своими бабьими советами (шарахающимися от правильного единственно благоразумного решения) вы добьетесь противоположного своей цели. Я предполагал отказаться от вызова. Теперь я его приму. Вы слышите, я приму его! Я не буду позориться из-за того, что какое-то колдовство или измена заморозили вам обоим кровь.
— Мы умоляем ваше величество… — начал Глозиль, но Мираз выскочил из шатра и было слышно, как он выкрикивает приветствие Эдмунду.
Лорды переглянулись и тихо захихикали.
— Я знал, что он это сделает, если хорошенько разгорячится, — сказал Глозиль, — но я не забуду, как он назвал меня трусом. За все будет заплачено.
В Аслановом кургане началось страшное волнение, когда всем сообщили новость. Эдмунд с одним из капитанов Мираза размечал место для поединка, вокруг него устанавливали канаты и шесты. Два тельмаринца должны были встать по углам, а третий в середине с одной стороны, как распорядители турнира. Трех других выставлял Верховный Король. Питер как раз объяснял Каспиану, что он не может быть распорядителем, потому что они собираются биться за его право на трон, когда внезапно густой сонный голос произнес: "Прошу вас, ваше величество". Питер повернулся и увидел, что это старший из медведей Толстяков. "С позволения вашего величества, — произнес он, — я медведь".
— Конечно, и отличный медведь, не сомневаюсь, — ответил Питер.
— Всегда, — начал тот, — правом медведей было поставлять одного из распорядителей турнира.
— Не разрешайте ему, — прошептал Питеру Трам, — он доброе создание, но опозорит нас. Заснет и будет сосать лапу, даже перед лицом врага.
— Ничем не могу помочь, — сказал Питер, — потому что он совершенно прав. Медведи имели эту привилегию. Трудно представить себе, как это сохранилось в памяти, когда столько всего было забыто.
— Прошу вас, ваше величество, — повторил медведь.
— Это твое право и ты будешь одним из распорядителей, — разрешил Питер. — Но ты должен запомнить — сосать лапу нельзя.
— Конечно, нельзя, — возмутился медведь.
— Ну, а что ты делаешь сейчас! — заорал Трам. Медведь вынул лапу изо рта и сделал вид, что не расслышал.
— Сир! — пропищал тоненький голосок откуда-то снизу.
— А, Рипичип! — Питер огляделся вокруг себя, как обычно делают люди, когда к ним обращается мышь.
— Сир, — заявил Рипичип, — моя жизнь в вашем распоряжении, но моя честь — моя собственность. Сир, среди моих людей есть единственный трубач в армии вашего величества. Мне казалось, что именно нас нужно было послать с вызовом. Сир, мои люди глубоко опечалены. Возможно, если вы назначите меня распорядителем турнира, это удовлетворит их.
   Шум, очень похожий на гром, раздался откуда-то сверху, когда великан Смерчин издал один из тех не очень вежливых смешков, которым подвержены даже самые приятные великаны. Он мгновенно оборвал себя и посерьезнел, когда Рипичип обнаружил, откуда исходит шум.
— К сожалению, этого сделать нельзя, — без тени юмора сказал Питер, — некоторые люди боятся мышей…
— Я замечал это, сир, — вставил Рипичип.
— Это будет нечестно по отношению к Миразу, — продолжал Питер, — если он увидит что-нибудь, что может ослабить его храбрость.
— Ваше величество — зерцало чести, — Мыш грациозно поклонился, — но не все разделяют ваше мнение… Мне показалось, я слышал, что кто-то сейчас смеялся. Если кто-то хочет сделать меня предметом своей насмешки, я целиком к его услугам — с моей шпагой — как только у него будет время.
   Гробовое молчание воцарилось вслед за этим замечанием, но Питер прервал его, сказав: "Великан Смерчин, медведь и кентавр Гленсторм будут нашими распорядителями. Поединок состоится в два часа пополудни. Обед ровно в полдень".
— Послушай, — Эдмунд отвел Питера в сторону, — а все ли правильно? Я имею в виду, сможешь ли ты победить его?
— Я и сражаюсь, чтобы узнать это, — ответил Питер.



14. КАК ВСЕ БЫЛИ ОЧЕНЬ ЗАНЯТЫ


Незадолго до двух часов Трам и барсук со всеми остальными уселись на краю леса напротив сверкающей линии армии Мираза, которая была в двух полетах стрелы.
   Посередине был отгорожен квадратный участок ровной травы. В двух дальних углах стояли Глозиль и Сопеспиан с обнаженными мечами. В ближних были великан Смерчин и медведь Толстяк: он, несмотря на все предупреждения, сосал лапу и выглядел, по правде говоря, необыкновенно глупо. В качестве компенсации Гленсторм стоял как вкопанный с правой стороны поля, лишь изредка ударяя задним копытом о землю; он выглядел куда более важным, чем тельмаринский барон, стоявший прямо напротив него с левой стороны. Питер пожал руки Эдмунду и доктору и направился к месту поединка. Это было похоже на начало важного состязания, но куда хуже.
— Мне бы хотелось, чтобы Аслан вернулся раньше, чем все это начнется, — сказал Трам.
— Мне тоже, — согласился Боровик. — Но погляди назад.
— Воры и вороны! — пробормотал гном, обернувшись. — Кто это? Огромные люди — прекрасные люди — как боги, богини и великаны. Их сотни и тысячи, прямо за нами.
— Это дриады и боги деревьев, — объяснил Боровик. — Аслан оживил их.
— Гм, — хмыкнул гном. — Это будет полезно, если враги затеют предательство, но вряд ли чем-то поможет Верховному Королю, если Мираз докажет, что ловчее управляется с мечом.
   Барсук ничего не ответил, потому что в этот момент Питер и Мираз вступили на поле с противоположных сторон, оба пешие, в кольчугах, в шлемах и со щитами. Они шли вперед. пока не оказались почти рядом. Оба поклонились и, казалось, заговорили друг с другом, но слов нельзя было расслышать. В следующее мгновенье в солнечном свете блеснули два меча. Звон мечей был слышен одну секунду, и тут же заглушен, потому что обе армии начали кричать, как болельщики на футбольном поле.
— Отлично, Питер, отлично, — закричал Эдмунд, когда увидел, что Мираз отступил назад на полтора шага. — Преследуй его, быстрее!
Питер послушался, и несколько секунд казалось, что бой будет выигран. Но затем Мираз собрался и стал извлекать пользу из своего роста и веса. "Мираз! Мираз! Король! Король!" — взревели тельмаринцы. Лица Каспиана и Эдмунда побледнели от тошнотворного страха.
— Он наносит Питеру такие ужасные удары, — сказал Эдмунд.
— Эй, — воскликнул Каспиан, — что происходит?
— Оба разошлись в разные стороны, — объяснил Эдмунд, — запыхались немного, я думаю. Выжидают. А теперь начали снова, на этот раз более умело. Кружат и кружат, прощупывая друг друга.
— Боюсь, Мираз знает свое дело, — пробормотал доктор. Но его слова было трудно разобрать за оглушающим хлопаньем, лаем и стуком копыт старых нарнийцев.
— Что это? Что это? — спросил доктор. — Мои старые глаза изменяют мне.
— Верховный Король уколол его в подмышку, — Каспиан захлопал в ладоши. — Туда, где пройма кольчуги позволяет проникнуть внутрь. Первая кровь.
— А теперь снова плохо, — расстроился Эдмунд. — Питер совершенно не использует свой щит. Он, должно быть, ушиб левую руку.
Это была правда. Все увидели, как безвольно повис щит Питера. Крики тельмаринцев усилились вдвое.
— Ты видел больше битв, чем я, — спросил Каспиан, — есть ли еще какой-нибудь шанс?
— Небольшой, — ответил Эдмунд, — и надеюсь, что он его не упустит. При удаче.
— Зачем мы ему позволили? — сказал Каспиан. Внезапно крики с обеих сторон замерли. Сперва Эдмунд был в недоумении, а затем произнес: "О, я понял. Оба согласились отдохнуть. Пойдемте, доктор. Может быть, мы сможем что-нибудь сделать для Верховного Короля". Они побежали к полю. и Питер вышел из-за веревок навстречу им. Его лицо было красным и потным, грудь тяжело поднималась.
— Ты ранен в левую руку? — спросил Эдмунд.
— Это не совсем рана, — ответил Питер, — я принял всю тяжесть удара на свой щит — это было как вагон кирпича — и край щита ударил по запястью. Я не думаю, что оно сломано, но может быть вывих. Если вы туго перевяжете, я наверно смогу владеть рукой.
Пока они делали перевязку, Эдмунд тревожно спросил:
"Что ты думаешь о нем, Питер?"

— Выносливый, — ответил Питер, — очень выносливый. У меня есть шанс, если я смогу заставить его попрыгать так долго, что его вес и короткое дыхание обернутся против него — и к тому же жаркое солнце. Сказать по правде, у меня нет других шансов. Передай мою любовь всем… всем дома, Эд, если он справится со мной. Вот он снова идет на поле. Прощай, старина. До свиданья, доктор. И пожалуйста, Эд, скажи что-нибудь приятное Траму. Он молодец.
Эдмунд не мог произнести ни слова. Он пошел назад к их линии, чувствуя ужасную тошноту.
   Началась новая схватка. Питер снова мог пользоваться щитом и куда больше бегал. Теперь он все время играл с Миразом в салки, держа его на расстоянии, уворачиваясь, заставляя врага работать.
— Трус, — свистели тальмаринцы. — Почему ты не дерешься лицом к лицу? Не нравится тебе? Вспомни, что ты пришел сражаться, а не танцевать. Эге-гей!
— Я надеюсь только, что он не слышит их, — сказал Каспиан.
— Не слышит, — заверил Эдмунд. — Ты не знаешь его… Ой! — В этот момент Мираз нанес наконец удар по шлему Питера, Питер зашатался, поскользнулся и упал на одно колено. Рев тельмаринцев поднялся, как шум моря. "Ну же, Мираз, — выкрикивали они, — ну же. Быстрей! Убей его". Но подстрекать узурпатора не было нужды. Он навис над Питером. Эдмунд прикусил губу так, что выступила кровь, когда над Питером сверкнул меч. Казалось, удар должен срубить ему голову. Но слава Небесам! — меч соскользнул по правому плечу. Сработанная гномами кольчуга была крепка и не порвалась.
— О, Боже! — закричал Эдмунд. — Он снова поднимается. Питер, давай, Питер!
— Я не вижу, что происходит, — заволновался доктор. — Как он это сделал?
— Перехватил руку Мираза, как только она опустилась, — Трам прямо танцевал от восхищения. — Вот это человек! Использовать руку врага, как рычаг! Верховный Король! Верховный Король! Вперед, Старая Нарния!
— Смотрите, — сказал Боровик. — Мираз в ярости. Это хорошо.




Предыдущая страница   Следующая страница












                                                                   ***


Другие сайты автора :  И смех, и не грех

                                          Искусство мира




Copyright MyCorp © 2018 | Бесплатный конструктор сайтов - uCoz