Понедельник, 09.12.2019, 06:39Главная | Регистрация | Вход

Меню сайта

Форма входа

Поиск

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
free counters
Клайв Льюис Серебряное кресло 11

– Стоп. Я на что-то наткнулся. И это земля, а не камень. Что ты сказал, Ерш?
– Аслан свидетель, Юстас прав, – начал принц. – Здесь-то вроде…
– Только это не дневной свет, – возразила Джил. – Он холодный и слишком голубой.
– Лучше чем ничего, – заметил Юстас. – Мы можем к нему подойти?
– Он не совсем впереди, и не совсем у нас над головой, – сказал Лужехмур. – Он на этой тонкой стенке, в которую я уперся. Как насчет того, Джил, чтобы забраться ко мне на плечи и попробовать до него дотянуться?



15. ИСЧЕЗНОВЕНИЕ ДЖИЛ


Показавшийся наверху свет ничего не освещал внизу, где стояли путники. Так что все остальные только по звукам могли судить о попытках Джил взобраться на спину кваклю. При этом звуки состояли из таких фраз Лужехмура: "Не обязательно тыкать пальцем мне в глаз", или "Так-то лучше", или "Давай, давай. Я держу тебя за ногу, чтобы ты руками упиралась в землю".
   Подняв головы, Юстас и принц вскоре увидели на фоне светового пятна очертания головы Джил.
– Ну? – закричали они в волнении.
– Это дыра, – раздался голос Джил, – стой я чуть повыше, мне удалось бы в нее протиснуться.
– А что через нее видно? – спросил Юстас.
– Пока ничего. Слушай, Лужехмур, отпусти-ка мои ноги. Лучше мне стать тебе на плечи, чем сидеть на них. Я могу держаться за край.
Они услыхали, как девочка возится, а затем увидели на фоне серого света всю верхнюю половину ее фигуры.
– Эй, слушайте, – начала Джил и вдруг вскрикнула – но не от испуга, а так, словно рот ей прикрыла чья-то ладонь или в него что-то затолкали. Почти сразу она вновь обрела голос и стала кричать изо всех сил но никто не сумел разобрать слов. А после этого в один и тот же миг случилось два события. Во-первых, световое пятно на секунду-другую совершенно исчезло. Во вторых, все услыхали шорох, пыхтение и задыхающийся голос квакля: "Скорей! Скорей! Держите ее за ноги! Кто-то ее тащит! Сюда! Нет, сюда! Ой, уже поздно!"
   И дыра, и заполняющий ее прохладный свет были теперь отлично видны, но Джил исчезла.
– Джил! Джил! – в отчаянии кричали они. Ответа не последовало.
– Какого лешего ты отпустил ее ноги? – вопрошал Юстас.
– Не знаю, Ерш, – простонал квакль. Видно судьба уж у меня такая – быть неудачником. Судьба. Из-за меня погибла Джил, я ел говорящего оленя в Харфанге. Судьба. Но и сам я, конечно, во всем этом тоже виноват.
– Позор на наши головы и великая скорбь! – воскликнул принц.
– Мы послали отважную юную даму в стан врагов, а сами оставались в безопасном тылу…
– Не так мрачно, сударь, – сказал Лужехмур. – Чего уж тут безопасного, если мы помрем с голоду в этой дыре!
– Может быть, мне тоже удалось бы пролезть в эту дыру? – спросил Юстас.
А на самом деле с Джил произошло вот что. Едва высунув голову из дыры, она обнаружила, что смотрит не вверх, как из отверстия люка, а вниз, словно из окна второго этажа. От долгих часов в темноте глаза ее поначалу ничего не различали. Она разобрала только, что вокруг нее – не тот залитый солнцем дневной мир, который она мечтала увидеть. Стоял трескучий мороз, освещение было бледное и голубое. До нее доносился сильный шум, а в воздухе летало множество каких-то белых предметов. В этот-то момент и крикнула она Лужехмуру, что собирается встать к нему на плечи.
   Как следует высунувшись из дыры, она стала видеть и слышать куда лучше. Доносившиеся до нее звуки оказались, во-первых, ритмическим топотом целой толпы, а во-вторых, музыкой, которую играли на четырех скрипках, трех флейтах и барабане. Джил осмотрелась. Оказалось, что она выглядывает из дыры в склоне крутого холма, на высоте метра в четыре. Все вокруг было белым-бело. Внизу теснилось множество созданий, при виде которых девочка широко раскрыла рот. Там были изящные маленькие фавны, длинноволосые дриады в венках из листьев. Приглядевшись, девочка поняла, что они двигаются не просто так, а в танце, состоящем из множества сложных фигур. И вдруг Джил осенило – холодный бледный свет исходит от луны, а белизна кругом – самый обыкновенный снег! Конечно же! В морозном черном небе сияли звезды. Длинные черные тени за спиной танцующих оказались деревьями. Значит, путники не только выбрались в долгожданное Надземье, но очутились в самом сердце Нарнии. У Джил от радости и от музыки закружилась голова быстрой, нежной, чуть чуть непривычной, и полной добрых чар.
   Описывать все это долго, а на самом деле прошло всего мгновение, когда Джил повернулась к своим друзьям, чтобы крикнуть: "Эй, слушайте! Все в порядке! Мы выбрались! Мы дома!" Но успела она вымолвить только свое "эй, слушайте!" вот по какой причине. Вокруг танцующих кружил хоровод карликов, облаченных в свои лучшие наряды – алые камзолы с капюшонами на меху, пояса с золотыми кисточками и меховые высокие сапоги. Кружась, они усердно перебрасывались снежками, считай – теми белыми предметами, которые заметила Джил. Не то чтобы они кидались ими в танцующих, как какие-нибудь глупые английские мальчишки. Они бросали их на протяжении всего танца, точно в такт музыке, и только на тех, кто сбивался с ритма. Великим Снежным Танцем назывался этот ежегодный праздник, который в Нарнии справляют в первую лунную ночь, когда земля уже покрыта снегом. Конечно, тут не только танец, а еще и игра – то и дело танцоры все же немножко сбивались и получали снежком в лицо, к радости всех собравшихся. Ясными ночами, когда дикая лесная кровь этих созданий будоражится от грохота барабанов и уханья сов, они могут танцевать до утра. Хотел бы я, чтобы вы их увидели своими глазами!
   Так вот, Джил сумела произнести всего два слова просто-напросто потому, что крупный и крепкий снежок, пущенный одним из карликов с дальней стороны хоровода, угодил ей точно в рот. Ничего против она не имела – настроения ей в этот миг не испортили бы и двадцать снежков! Согласитесь, однако, что даже самому счастливому человеку в мире трудно говорить с забитым ртом. А когда Джил, после долгих усилий, наконец, выплюнула весь снег, она от неожиданности и восторга забыла, что ее друзья до сих пор томятся во тьме и неизвестности. Недолго думая, она высунулась из дыры, как могла, и закричала танцорам:
– Эй! На помощь! Мы застряли внутри холма! Откопайте нас!
Нарнийцы, которые даже не заметили небольшого отверстия на склоне, весьма удивились и принялись вертеть головами во всех направлениях. Но стоило им увидеть Джил, как все они побежали к девочке, толпой полезли на холм, и вскоре на помощь ей уже тянулась добрая дюжина рук. Ухватившись за них, Джил выбралась из своей норы и вниз головой соскользнула с холма.
– Пожалуйста, откопайте моих друзей! – попросила она, встав на ноги. – Там еще трое и две лошади. И один из них – принц Рилиан.
Когда она произносила эти слова, ее уже окружила целая толпа
– к танцорам присоединились зрители, которых она поначалу не разглядела. С деревьев дождем посыпались белки, за ними стали спускаться совы. Вперевалку спешили ежи во всю прыть своих коротких ножек. Степенно подходили медведи и барсуки. Последней к толпе присоединилась крупная пантера, взволнованно крутящая хвостом.
Едва они поняли Джил, как сразу засуетились. Долбите, ребята, копайте! Копайте и долбите! Вперед, за кирками и лопатами! – закричали карлики, и тут же умчались в лес.
– Разбудите кротов, – сказал чей-то голос, – вот кто умеет копать не хуже карликов!
– Что там сказали о принце Рилиане? – спросил кто-то еще.
– Тс! – шикнула пантера. Бедняжка не в себе, да и неудивительно. Заблудиться внутри холма! Она сама не знает, что говорит.
– Верно, – согласился старый медведь. Она говорит, что принц Рилиан – это лошадь!
– Вовсе нет! – крикнула какая-то бойкая белка.
– А вот и да! – крикнула другая, еще бойчее.
– Д-да что в-вы! Что з-за глуп-пости! Эт-то ч – чистая правда!

– сказала Джил, стуча зубами от холода.
Одна из дриад тут же обернула ее в меховой плащ, который обронил один из карликов, когда убегал за своим заступом и лопатой, а какой-то услужливый фавн побежал между деревьями к костру у входа в пещеру, чтобы принести девочке горячего питья. Но не успел он вернуться, как из лесу выбежали карлики с инструментами и с ходу принялись вгрызаться в холм. Джил сразу же услыхала крики:"Эй! Ты что? Опусти меч!", и "Ну – ка, юноша, полегче!", и "Каков мерзавец!". Джил поспешила к месту действия и не знала, то ли ей смеяться, то ли плакать, когда увидала побледневшего и перепачканного Юстаса, который, наполовину высунувшись из земли, неистово размахивал мечом, пытаясь ударить всякого, кто к нему приближался.
   И неудивительно! Ведь Юстас провел последние несколько минут совсем не так, как Джил. Он слышал ее крик и видел загадочное исчезновение. Вместе с принцем и Лужехмуром он думал, что ее схватили враги. И он не мог знать, что голубоватый свет исходил от луны! Он считал, что этот лаз ведет в какую-то другую пещеру, озаренную жутким светом и населенную новыми врагами. Так что, когда он уговорил Лужехмура подставить ему спину, достал свои меч и высунулся из отверстия, то совершил своего рода подвиг. Принц и Лужехмур готовы были сделать тоже самое, но лаз был для них слишком узок. Впрочем, Юстас не смог выбраться так же ловко, как Джил. Он стукнулся обо что-то головой, и на лицо его посыпался чуть ли не целый сугроб. А когда он разлепил глаза, то увидел несколько десятков бегущих к нему созданий и решил, что их надо по крайней мере отпугнуть.
– Стой, Юстас, стой! – закричала Джил. – Это свои. Разве не видишь? Мы добрались до Нарнии! Все в порядке!
И тут Юстас, наконец, увидав ее, извинился перед карликами (те, правда, и не думали обижаться), и с помощью множества толстых волосатых ручек выбрался на поверхность точно так же, как за несколько минут до этого – его подруга. А Джил одним мигом взбежала на холм и, просунув голову в темный проем, прокричала добрую весть остальным. Высовывая же голову из отверстия, она услыхала бормотание Лужехмура:
– Ах, бедняжка! Сколько испытаний! Это была последняя капля – теперь у нее видения начались…
Джил, подбежав к Юстасу, схватила его за обе руки; дети глубоко вдыхали свободный полуночный воздух. Юстасу принесли теплый плащ, потом обоих угостили горячим питьем. Пока они пили медленными глотками, карлики успели убрать со склона вокруг дыры весь снег и верхний слой дерна, они работали своими лопатами так же легко и весело, как десять минут назад плясали фавны и дриады. Всего десять минут! Но Джил и Юстасу уже казалось, что все их приключения в темной, жаркой и душной земной утробе им только приснились. Здесь, на холоде, в лунном свете, под крупными звездами (они к Нарнии ближе, чем к нашему миру), среди добрых, веселых лиц, трудно было вполне поверить в существование Подземья.
   Они еще пили свой грог, когда прибыло с десяток кротов – полусонных, только что разбуженных и не слишком довольных. Но стоило им понять, в чем дело, как они охотно принялись за работу. Даже фавны помогали, отвозя землю в маленьких тачках, а что до белок, то они плясали и скакали от возбуждения – хотя Джил так до конца и не поняла, что они здесь считали своей работой. Медведи и совы ограничивались советами, уговаривая детей отправиться в пещеру, – отогреться и поужинать. Но ни Юстас, ни Джил и слушать об этом не хотели.
   В нашем мире нет таких поразительных землекопов, как нарнийские карлики и говорящие кроты. К тому же они считают свою работу развлечением. Они любят копать. И потому довольно скоро в склоне холма открылась большая черная дыра. Из темноты в лунный свет вышел длинный, голенастый квакль в своей остроконечной шляпе, а за ним – принц Рилиан, ведущий двух лошадей. Для того, кто не знал всей истории, зрелище было бы жутковатое.
   При появлении Лужехмура со всех сторон раздались возгласы: "Да это же квакль! Это старина Лужехмур! Старина Лужехмур с Восточных болот! Куда ты пропал, Лужехмур? Тебя же искали! Лорд Трампкин развесил повсюду объявления – даже награду обещал!". Но все мгновенно утихли – как в интернатской спальне, когда входит директор – как только увидели принца.
   Никто не сомневался, что это был именно он. Многие говорящие звери, а также дриады, карлики и фавны помнили его еще со старых времен, до похищения принца колдуньей. Самые старые из них видели короля Каспиана в молодости и признали в принце сходство с отцом. Но я думаю, все в любом случае узнали бы принца. Да, он был бледен, утомлен и растрепан. Но в лице его сквозило нечто, присущее всем законным королям Нарнии, кто правил по воле Аслана и восседал в Кэр Паравале на троне короля Питера Славного. Все тут же обнажили головы и преклонили колена – а еще через миг начались такие крики радости, такие прыжки и кувырки, все принялись так обнимать и целовать друг друга, что у Джил на глаза навернулись слезы.
– Ваше высочество, – произнес самый старший из гномов, вон в той пещере есть скромный ужин, приготовленный по случаю Снежного танца…
– Охотно, отец мой, – произнес принц. Ибо никогда еще ни один принц, рыцарь, дворянин или путешественник не был так голоден, как мы!
Вся толпа направилась к пещере. Джил слышала слова Лужехмура, обращенные к сгрудившейся вокруг него толпе: "Да что вы, моя история может подождать. Даже и рассказывать нечего. Лучше расскажите, какие у вас новости. И не понемножку, а все сразу. Не попал ли король в кораблекрушение? Лесных пожаров не было? На границе с Калорменом спокойно? А драконы не появлялись?" И все создания вокруг со смехом повторяли: "Ах, квакли, квакли, все на один лад…"
   Дети чуть не падали с ног от усталости и голода. Тепло пещеры, сам ее вид – с отблесками, пляшущими по стенам, шкафам, чашкам, тарелкам и по гладкому каменному полу, словно в деревенской кухне – придавал им новые силы. И все же они задремали в ожидании ужина. А принц Рилиан, собрав вокруг себя самых пожилых и мудрых карликов и говорящих зверей, рассказывал им о своих приключениях. Теперь все стало ясно: и как злая колдунья (несомненно, из той же породы, что та Белая Ведьма, которая в незапамятные времена наслала на Нарнию великие холода) замыслила свое черное дело, поначалу убив королеву, а потом заколдовав и самого Рилиана, и как вела она подкоп под Нарнию, собираясь захватить ее и править с помощью принца, и как он даже не подозревал, что страна, где он должен был стать королем (а на самом деле – рабом колдуньи), – его родина. А из рассказа о приключениях детей они поняли, что она была в сговоре со злыми великанами из Харфанга.
"Урок же из этого, ваше высочество, можно извлечь такой, – сказал самый старый карлик. – Цели у этих северных колдуний всегда одинаковые. Но в каждом столетии действуют они разными способами.


16. РАНЫ ЗАЛЕЧЕНЫ


Проснувшись наутро в пещере, Джил на одну страшную секунду почудилось, что она снова в Подземье. Но стоило ей заметить, что она лежит на вересковом ложе, укрытая меховым плащом, что в каменном очаге играет веселое, будто только что разожженное пламя, а в устье пещеры льется утреннее солнце, как она сразу вспомнила всю счастливую правду. Чудный был ужин вчера, когда пещера была набита битком, и ничего, что они заснули, не дождавшись конца. Она смутно помнила шипение и восхитительный запах сосисок, которых было прямо-таки несметное количество. И не тех противных и длинных, состоящих наполовину из хлеба и соевой муки, а самых настоящих, из мяса, с перцем, толстых, огненно-горячих, со шкуркой, самую малость обгоревшей. А еще подавали огромные кружки пенистого шоколада и жареную картошку, и каленые орехи, и печеные яблоки, нафаршированные изюмом, и мороженое, чтобы освежиться после горячего.
Джил присела и огляделась. Лужехмур и Юстас спали неподалеку.
– Эй вы, вставать не намерены? – крикнула она.
– Шу! Шу! – раздался голос откуда-то сверху. – Пора ложиться. Пора отдохну-уть. Ту-у!
Батюшки! Джил вскинула глаза и увидала большой пушистый ком перьев, взгромоздившийся на старинные стенные часы в углу пещеры. – Да это же наша Сова!
– Угу, угу! – зашумела сова, высовывая голову из-под крыла и открывая один глаз. – Я прилетела часа в два и привезла послание для принца. Мы узнали, что он свободен. И он уже отправился в пу-уть, ух-тух! Спешите за ним. Всего доброго! – И ее голова вновь исчезла в перьях.
Поскольку никаких надежд разузнать у совы что-то еще не было, Джил встала с постели и начала искать, где бы ей умыться и позавтракать. Но тут в пещеру вошел, цокая козлиными копытами по каменному полу, маленький фавн.
– А! Ты проснулась, наконец, дочь Евы! – сказал он. – Поскорее разбуди сына Адама. Через несколько минут вам нужно отправиться в дорогу. Два кентавра любезно согласились доставить вас верхом в Кэр Параваль. – Понизив голос, он добавил, что ездить на кентавре – неслыханная и небывалая честь. – Я никогда не слыхал, чтобы кентавры кого-то возили. Нельзя заставлять их ждать.
– Где принц? – спросили Юстас и Лужехмур, едва проснувшись.
– Отправился встречать отца в Кэр Параваль, – отвечал фавн, которого звали Оррунс. – Корабль его величества должен с минуты на минуту прибыть в гавань. Кажется, король повстречал Аслана – не знаю, во сне или наяву – еще не успев отплыть далеко, и лев велел ему отправляться назад, обещав, что потерянный сын будет ждать его в Нарнии.
   Юстас уже встал и вместе с Джил помогал Оррунсу готовить завтрак. Лужехмуру было велено оставаться в постели. К нему должен был прийти кентавр Облакон, знаменитый лекарь, чтобы осмотреть его обожженные ступни.
– Ага, – сказал квакль не без удовлетворения. – Не удивлюсь, если ногу придется по колено отрезать. Наверняка лекарь захочет именно этого! – В постели, впрочем, он остался с радостью.
   На завтрак подали яичницу с гренками. Юстас набросился на нее так, будто это не его среди ночи накормили обильным ужином.
– Слушай, сын Адама, – фавн уважительно посмотрел на набитый рот Юстаса, – пожалуй, не стоит ТАК УЖ страшно торопиться. Я думаю, кентавры еще не успели позавтракать.
– Неужто они так поздно встали? – спросил Юстас. – Уже ведь, небось, одиннадцатый час.
– Что ты, – отвечал Оррунс. – Они встают до зари.
– Так чего же они ждали своего завтрака так долго?
– Они и не ждали. Они начали есть, как только встали.
– Ну и ну! Сколько же они пожирают за своим завтраком?
– Разве ты не понимаешь, сын Адама? Ведь у кентавров два желудка, человеческий и лошадиный. И оба, конечно, требуют еды – каждый своей. Так что первым делом они едят кашу, почки, омлет с грудинкой, бутерброды с ветчиной и мармелад, запивают все это пивом и кофе, а потом заботятся о своих лошадиных желудках: часок с чем-то пасутся, заедают свежую травку пареными отрубями и овсом, а под конец получают пакет сахару. Вот почему приглашать к себе кентавра в гости – очень серьезное дело.
   У входа в пещеру послышался цокот лошадиных копыт. Дети обернулись и увидали, что в пещеру, чуть склонив головы, заглядывают два кентавра. По прекрасной груди одного из них струилась черная борода, у другого – золотистая. Дети тут же стали очень тихими и быстро доели свой завтрак. Те, кто видел кентавров, не находят в них ничего смешного. Это торжественный, величавый народ, полный древней мудрости, которой их научили звезды. Кентавры редко веселятся или гневаются, зато их гнев неумолим, как море в час прилива.
– До свидания, милый Лужехмур, – Джил подошла к постели квакля. – Извини, что мы называли тебя занудой.
– И меня тоже прости, – поддержал ее Юстас. – Ты – лучший на свете друг.

– Я думаю, мы еще увидимся, – добавила Джил.
– Вряд ли, вряд ли, – отвечал Лужехмур. – Я и до своего вигвама добраться не надеюсь. А принц этот – славный парень, но со здоровьем у него скверно. Совсем отощал, пока под землей томился. Явно не жилец.
– Лужехмур! – воскликнула Джил. – Старый притворщик! Вечно ты ноешь, как на похоронах, а сам, наверное, очень счастлив. И вечно ты делаешь вид, будто всего боишься, а на самом деле ты храбрый, как… как лев.
– Ну, если уж речь зашла о похоронах… – начал Лужехмур, но тут Джил, услыхав, как за ее спиной переступают копытами кентавры, ужасно его удивила: крепко обняла за тонкую шею и поцеловала в землисто-серую щеку. Юстас крепко пожал кваклю руку, и дети побежали к кентаврам. А сам квакль-бродякль, откинувшись на подушки, заметил про себя: "Кто бы мог подумать, что эта девочка… Хотя, правда, я и на самом деле недурен собой".
   Несомненно, ехать на кентавре – большая честь, тем более, что Джил и Юстас – единственные до сих пор из людей, кто ее удостоился. Но кроме того, это еще и ужасно неудобно. Оседлать кентавра, если вам дорога жизнь, невозможно, а скакать на нем без седла – удовольствие весьма сомнительное, особенно, если вы как Юстас, никогда не катались на лошади. Но кентавры держались по-взрослому серьезно и вежливо. Всю дорогу через нарнийские леса, они не поворачивая голов, рассказывали детям о свойствах трав и корней, о влиянии планет на человеческие судьбы о девяти именах Аслана и их значениях, и о других вещах такого же рода. Детям было больно и тряско, и все же они отдали бы все на свете, чтобы снова повторилось это путешествие, чтобы вновь увидеть эти долины и склоны, на которых сиял выпавший ночью снег, чтобы встречать белок, зайцев и птиц, желающих им доброго утра, чтобы вновь вдохнуть воздух Нарнии и услыхать голоса нарнийских деревьев.
   Они спустились к голубой реке, сверкавшей в лучах зимнего солнца. Последний мост остался близ уютного городка Беруны с его красными крышами. Их перевезли через реку на плоской барже, где паромщиком был квакль-бродякль, ибо именно квакли занимаются в Нарнии всякой работой по части речек, воды и рыбной ловли. Переправившись, они поскакали по южному берегу реки к Кэр Паравалю и в самый миг прибытия увидали, как скользит по реке, подобно гигантской птице, тот самый корабль, который они видели в свой первый день в Нарнии. Весь королевский двор снова собрался на зеленеющей лужайке между дворцом и набережной, чтобы приветствовать вернувшегося домой короля Каспиана. Рилиан, сменивший свой черный наряд на алый плащ и серебряную кольчугу, стоял у самой воды с обнаженной головой, а за ним в повозке, запряженной осликом, восседал карлик Трампкин. Дети поняли, что им не пробиться к принцу через толпу, да они, пожалуй, теперь и постеснялись бы к нему приблизиться. Так что они попросили у кентавров разрешения еще немного посидеть на их спинах, чтобы увидеть все с высоты, и кентавры согласились.
   Над водой разносилось пение серебряных труб. Матросы бросили канат. Крысы – разумеется, говорящие – и квакли пришвартовали корабль и принялись подтягивать его к берегу. Музыканты, скрытые толпой, начали играть торжественную музыку. Вскоре королевский галеон пристал к берегу, и крысы спустили трап.
   Джил ожидала, что первым сойдет на землю старый король. Но тут возникло некоторое замешательство. На берег спустился один из лордов, и, сильно побледнев, преклонил колени перед принцем и Трампкином. Склонив головы все трое говорили так тихо, что никто не слышал ни слова. Музыка играла по-прежнему, но чувствовалось всеобщее смущение. Затем вышли на палубу четыре рыцаря с какой-то тяжелой ношей. Когда они стали медленно спускаться по трапу, все увидели, что на носилках лежит старый король, бледный и неподвижный. Они сошли вниз. Принц встал на колени у носилок и обнял отца. Дети увидели, как король Каспиан поднял руку для благословения. Народ закричал "ура", но не очень радостно. Что-то было явно не в порядке. И вдруг голова короля упала на подушку, музыканты умолкли и воцарилась гробовая тишина. Принц, все еще стоящий на коленях, склонил голову и зарыдал.
   Толпа зашевелилась, послышался шепот. Джил заметила, что все, на ком были шапки, колпаки, шлемы или шапочки, обнажили головы – и Юстас в том числе. Она услыхала шуршание и хлопанье – над замком опускали огромное знамя с вышитым золотым львом. А после этого зарыдали струны и закричали трубы, рождая мелодию, от которой разрывалось сердце.
Джил и Юстас спустились со своих кентавров.
– Мне домой хочется, – сказала Джил.
Юстас, молча кивнул, закусил губу.
– Я пришел, – раздался за ними глубокий голос. Обернувшись, они увидали льва, столь ярко-золотистого, такого настоящего и сильного, что по сравнению с ним сразу побледнело и стало казаться призрачным все остальное. Не прошло и мига, как Джил уже забыла о смерти короля Нарнии и помнила только, как она столкнула Юстаса со скалы и перепутала почти все знаки, и как они часто бранились и ссорились с Юстасом и Лужехмуром. Она бы сказала "Прости меня", но язык у нее словно отнялся. Лев подозвал их взглядом, нагнул голову, коснулся своим языком их лиц и сказал:
– Забудьте об этом. Я не стану бранить вас. Вы исполнили то, ради чего я посылал вас в Нарнию.
– Аслан, – сказала Джил, – ты теперь позволишь нам отправиться домой?
– Да, – ответил лев. – Для того я пришел, чтобы отправить вас домой.
Он широко раскрыл пасть и дунул. Но на этот раз они уже не летели по воздуху, наоборот: казалось, они стоят на месте, а дыхание Аслана уносит в сторону и корабль, и мертвого короля, и замок, и снег, и зимнее небо. Все это исчезло, подобно кольцам дыма, и они внезапно очутились под ярким полуденным солнцем, на мягкой земле, среди могучих деревьев. Рядом с ними журчал чистый ручей. Дети снова были на Горе Аслана, высоко над Нарнией и далеко за ее пределами. Но странно – погребальная музыка с похорон короля Каспиана звучала по-прежнему, хотя и неясно было, откуда она доносится. Они шли за львом вдоль ручья. То ли от красоты Аслана, то ли от мучительно печальной музыки, глаза Джил наполнились слезами.




Предыдущая страница   Следующая страница













                                                                   ***


Другие сайты автора :  И смех, и не грех

                                          Искусство мира

Copyright MyCorp © 2019 | Бесплатный конструктор сайтов - uCoz