Воскресенье, 21.07.2019, 19:50Главная | Регистрация | Вход

Меню сайта

Форма входа

Поиск

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
free counters
Клайв Льюис Серебряное кресло 5

– Великанский мост, конечно, – сказала Джил.
– Скорее мост волшебников, – поправил Лужехмур. – В этих местах так и жди каких-нибудь колдовских чар. По-моему, это ловушка. Вот мы пойдем по нему, дойдем до середины – и он обратится в туман. А?
– Брось ты свое нытье! – рассердился Ерш. – Нормальный мост.
– А что, по-твоему, у тех великанов хватит ума построить такой?
– Может, тут есть другие великаны? – предположила Джил. – То есть те, которые жили много веков назад и были куда умнее нынешних. Они могли построить и мост, и город, который мы ищем. А это значит, что мы на верном пути – перед нами древний мост, ведущий в древний город!
– Отлично, Джил! – сказал Ерш. – Так, должно быть, и есть. Пошли.
И они повернули к мосту. Он оказался вполне настоящим. Правда, многие из огромных камней, некогда обтесанных прекрасными мастерами, уже выкрошились. На перилах виднелись следы дивной резьбы – изображения гигантов, быкоголовых чудовищ, кальмаров, сороконожек, ужасных богов. Лужехмур все еще не доверял мосту, но все же согласился ступить на него вместе с детьми.
   Добраться до вершины арки оказалось делом нелегким. Во многих местах камни вывалились, сквозь страшные дыры далеко внизу виднелась ревущая река. Под мостом летал орел. И чем выше они заходили, тем становилось холоднее, и ветер чуть не сбивал их с ног. Казалось даже, что мост покачивается под его порывами.
   С вершины моста виднелась на том берегу реки заброшенная дорога, ведущая от моста вглубь горного края. Многих камней на мостовой не хватало, а между теми, что сохранились, буйно зеленела трава. Прямо навстречу им по ней ехали на лошадях двое людей вполне обыкновенного размера.
– Ну-ка, двинемся к ним, – сказал Лужехмур. – В таких местах не скажешь наперед, врага встретишь, или друга. Только мы должны все равно показать, что их не боимся. Сойдя с моста на траву, они оказались почти лицом к лицу с незнакомцами. Один из них был рыцарь в полном облачении, с опущенным забралом. Он был в черных латах и на черном коне. Ни герба на щите, ни флажка на копье не было. Рядом с рыцарем ехала дама на белой лошади, такой красивой, что хотелось поцеловать ее в ноздри и дать сахару. Но сама дама, в своем шуршащем, ослепительно зеленом платье, была еще очаровательней.
– До-обрый день, пу-утешественники! – воскликнула она сладчайшим, словно у птицы голосом, чуть картавя. Кое-кто из вас слишком молод, пожалуй, для таких мрачных мест.
– Может быть, – сухо и настороженно отозвался Лужехмур.
– Мы ищем разрушенный город великанов, – сказала Джил.
– Р-разрушенный город? – переспросила дама. – Что за странная цель для поисков? А зачем он вам нужен?
– Нам надо, – начала было Джил, но Лужехмур не дал ей договорить.
– Простите, мадам, но мы не имеем чести знать ни вас, ни вашего молчаливого спутника, а вы не знаете нас. И лучше мы не будем обсуждать наших дел с незнакомцами, если вы не против. Кажется, дождик собирается? Как вам кажется?
Дама рассмеялась нежнейшим, мелодичным смехом.
– Что ж, дети, у вас мудрый, опытный, старый проводник. Хорошо, что он поступает по своему разумению. Но позвольте и мне держаться моего собственного. О гигантском Граде Развалин я не раз слыхала, но никто не говорил мне о ведущей туда дороге. Путь, на котором мы стоим, ведет в замок Харфанг, где обитают добрые великаны. Они настолько же воспитаны, мягки, вежливы и обходительны, насколько глупы и неотесаны эти болваны с Эттинсмура. Не знаю, расскажут ли вам в Харфанге о Граде Развалин, но одно вам обещаю точно: добрый прием и славных хозяев. Вам было бы разумней всего перезимовать там, или уж во всяком случае провести несколько дней, отдохнуть и подкрепиться. Там есть где умыться, есть мягкие постели и жаркие очаги. И на столе четырежды в день будет стоять жаркое, печеное и всевозможные сладости.
– Ого! – воскликнул Ерш. – Ничего себе. Подумать только, снова поваляться в кровати!
– Точно. И выкупаться в горячей ванне, – подхватила Джил. – А как вы думаете, нас пригласят остаться? Мы же их не знаем.
– Вы только скажите, – отвечала дама, – что Повелительница в зеленом шлет им привет, и посылает к Осеннему пиру двух милых южных деток.
– Спасибо, спасибо, – хором заговорили Ерш и Джил.
– Но будьте предусмотрительны, – сказала дама, – когда бы вы ни достигли Харфанга, постарайтесь не подходить к воротам слишком поздно. Ибо они затворяют ворота во второй половине дня, и уже никому не открывают, сколько ни стучи.
Дети снова поблагодарили ее. Глаза их сияли. Дама помахала им на прощание рукой. Квакль-бродякль снял шляпу и поклонился весьма сухо. Молчаливый рыцарь и дама поскакали к мосту. Кони их глухо цокали копытами.

– Так! – воскликнул Лужехмур. – Хотел бы я знать, откуда и куда направляется эта дамочка. Таких нечасто встретишь в стране великанов, а? Честное слово, не к добру эта встреча.
– Бросьте, – возразил Ерш. – По-моему, дама первый сорт. К тому же горячий стол и теплые комнаты. Лишь бы этот Харфанг был не слишком далеко.
– Точно, – поддержала Джил. – А какое у нее платье роскошное! А конь!
– Все равно, – упорствовал Лужехмур, – хотел бы я знать о ней побольше.
– Я собиралась спросить, – сказала Джил, – но не могла, раз ты о нас самих говорить отказался.
– Точно, – подхватил Ерш, – ты вообще был жутко невежливый. Тебе они что, не понравились?
– Они? Кто они? Я только одного человека видел.
– А рыцаря ты не заметил? – спросила Джил.
– Я заметил только доспехи, – отвечал Лужехмур. – Почему он молчал все время?
– По скромности, – предположила девочка. – А может, ему хотелось только смотреть на нее и слушать ее чудный голос. Я бы на его месте вела себя точно так же.
– Интересно, – заметил Лужехмур, – что бы мы увидели, подними он забрало.
– Кончай, – поморщился Ерш. – В таких доспехах никого не может быть, кроме человека.
– А как насчет скелета? – ухмыльнулся Лужехмур. – Или, – добавил он, помолчав, – вообще пустоты. В смысле, чего-нибудь невидимого.
– Слушай, Лужехмур, – Джил передернула плечами, – и откуда только тебе в голову забредают такие мысли?
– Ну его с такими страстями! – рассердился Ерш. – Вечно каркает и все невпопад. Лучше подумаем об этих добрых великанах и поторопимся к Харфангу. Хотел бы я знать, далеко ли еще идти.
   Так они впервые чуть не поссорились (как Лужехмур и предсказывал). Не то, что Джил и Ерш раньше не пускались в перебранки, но такая серьезная размолвка получилась впервые. Лужехмур вообще не хотел, чтобы они шли в Харфанг. Он уверял, что ему неизвестно, какой смысл великаны могут вкладывать в слово "добрый" и что в любом случае среди знаков Аслана не было никаких визитов к великанам, пускай даже самым добрым в мире. Но дети слишком устали от ветра и дождя, от костлявой дичи, зажаренной на костре, от сырой и холодной земли вместо кровати. В конце концов Лужехмур согласился, выставив одно условие. Он потребовал, чтобы без его разрешения дети ни в коем случае не говорили добрым великанам о том, что они пришли из Нарнии, и о поисках принца Рилиана. Дети согласились. И все трое отправились в путь.
   После встречи с дамой дела у них пошли хуже. Во-первых, идти стало совсем трудно. Дорога вела через нескончаемые ущелья, продуваемые жестоким северным ветром. Никакого топлива не было. Не было и овражков, чтобы укрыться на ночь. Земля под ногами стала совсем каменистой, и если днем у них ныли только ноги, то по ночам – все тело.
   Во-вторых, с какими бы добрыми намерениями ни сообщила им дама о Харфанге, слова ее в конечном счете подействовали на детей плохо. Теперь они только и думали о горячей еде, теплых постелях и крыше над головой. Ни об Аслане, ни о пропавшем принце речи уже не было. К тому же Джил перестала каждый вечер и каждое утро повторять свои знаки. Сначала она оправдывалась тем, что устала, а потом знаки и вовсе вылетели у нее из головы. Мысли о Харфанге даже не прибавили им бодрости, наоборот: теперь дети все больше жалели себя, ныли и раздражались.
   Наконец, как-то после полудня, ущелье, по которому они шли до сих пор, расширилось и вышло в темный хвойный бор. Горы остались позади. Перед путниками расстилалась пустынная каменистая равнина, а еще дальше высились снежные пики. Но между путниками и этими вершинами стоял холм с плоской вершиной.
– Смотрите! – крикнула Джил. – Смотрите!
За плоской горой, куда она показывала рукою, в сгущавшемся тумане сияли огни. Огни! Не лунный свет, не костры, а домашний, радостный ряд освещенных окон. Если вам не доводилось неделями странствовать по диким местам, вы вряд ли поймете чувства, охватившие наших путников.
– Харфанг! – в восторге воскликнули Ерш и Джил.
– Харфанг! – откликнулся Лужехмур своим тусклым мрачным голосом и добавил: – Эй! Дикие гуси! – Он тут же сорвал с плеча лук и подстрелил жирного гуся. Нечего было и думать засветло добраться до Харфанга. Но во всяком случае они разожгли костер, поели, и ночь началась теплее, чем обычно за последнюю неделю. Когда огонь погас, снова стало страшно холодно, и их одеяла к утру совсем промерзли.
– Не беда! – заявила Джил, притопывая ногами. – Сегодня вечером нас ждут горячие ванны!


7. ХОЛМ С НЕПОНЯТНЫМИ КАНАВАМИ


   Спору нет, денек выдался премерзкий. Наверху нависло тусклое небо, обложенное снеговыми облаками, трава под ногами почернела от мороза, ветер дул такой сильный, что, казалось, готов содрать с вас кожу. После спуска на равнину древняя дорога оказалась почти совершенно разрушенной. Приходилось пробираться по огромным разбитым глыбам, между валунами, по щебенке. Небольшое удовольствие, когда ступни совсем стерты. И даже привала нельзя было устроить из-за холода.
   Часов в десять на руку Джил упали первые неторопливые снежинки. Через десять минут они уже ложились довольно густо, через двадцать землю покрыл тонкий снежный ковер, а полчаса спустя самая настоящая метель слепила им глаза и, казалось, не собиралась уняться до конца дня.
   Чтобы понять все последующее, вы должны помнить, что из-за метели наши путники почти ничего вокруг не различали. Подойдя к невысокому холму, отделявшему их от освещенных окон, они уже не могли его толком различить. Приходилось напрягать глаза даже для того, чтобы видеть происходящее на расстоянии двух шагов. Конечно, разговаривать при этом у них никакой охоты не было.
   У основания холма они заметили какие-то скалы с обеих сторон. Скалы были правильной кубической формы, но никто из путников этого не заметил, потому что не приглядывался. Их куда больше заинтересовал скалистый уступ высотой в метр с лишним, лежавший прямо на пути. Длинноногий квакль, впрочем, не без труда вскочил на него и помог остальным. На уступе было мокро от снега – небольшая беда для болотного жителя, но для детей вещь противная. Еще метров сто они карабкались наверх. Джил один раз упала, потом они наткнулись еще на один уступ. Всего этих уступов оказалось четыре, и шли они через неравные промежутки.
   Карабкаясь на четвертый, путники уже были уверены, что теперь-то добрались до вершины плоского холма. До сих пор горный склон защищал их от ветра, который теперь набросился на них изо всех сил. Дело в том, что вершина холма действительно была такой же плоской, какой казалась издали. Она была чем-то вроде огромного стола, по которому беспрепятственно мог гулять ураган. Редко где снегу удавалось лечь на землю: ветер тут же срывал его, поднимал в воздух, кружил, бросал в лицо путникам. Маленькие снежные смерчи кружились возле их ног, как бывает на катке. Да и впрямь равнина местами была словно ледяная. В довершение всего ее пересекали странные выступы шага по три в ширину, разрезавшие вершину на квадраты и прямоугольники. Через них, разумеется, приходилось перелезать. Иные были детям до пояса, иные – до самой макушки. Перелезая через выступы, путники немедленно проваливались в сугробы, нанесенные с северной стороны. В конце концов совершенно вымокли.
   Подняв капюшон и опустив голову, пряча окоченевшие пальцы под плащ, Джил с трудом пробиралась вперед. Она еле замечала странные предметы, окружавшие их на этой равнине – справа высились глыбы, отдаленно похожие на заводские трубы, слева громоздился почти вертикальный утес. Но, повторяю, все это мало волновало девочку. Она только и думала, что о своих замерзших пальцах (а также носе, подбородке и ушах), да о горячих ваннах и теплых постелях в Харфанге.
   Вдруг она поскользнулась, проехала шагов десять и с ужасом обнаружила, что скатывается в узкую темную трещину, неожиданно появившуюся впереди. Через мгновение она уже очутилась на самом дне этой не то траншеи, не то шахты, чуть больше метра в ширину. Несмотря на встряску, первым чувством Джил было облегчение – стены траншеи надежно укрыли ее от ветра. В следующий миг она, естественно, заметила испуганные лица Ерша и Лужехмура, глядящие на нее сверху.
– Ты не ушиблась, Джил? – крикнул Юстас.
– Наверное, обе ноги переломала, – сказал Лужехмур.
Джил встала и сообщила, что все у нее в порядке, только наверх она сама выбраться не может.
– Что же это за яма такая? – спросил Ерш.
– Похоже на окоп. Или на осевшую тропинку. Она довольно прямо идет.
– Точно, – воскликнул Юстас, – идет прямо, и к тому же на север. А может, это такая дорога? Она бы нас укрыла от этого дьявольского ветра. Снега внизу много?
– Почти нет. Его поверху проносит, наверно.
– А дальше там что?
– Погоди. Я посмотрю. – Джил встала и пошла по траншее, которая почти сразу же резко повернула направо. Об этом она и крикнула своим путникам.
– А за поворотом что? – спросил Ерш.
Тут заметим, что Джил точно так же боялась извилистых проходов и темных подземных мест, как Ерш – скалистых обрывов. Никакого желания идти одной за поворот у нее не было, особенно когда она услыхала позади оклик Лужехмура:

– Осторожней, Джил! Такие канавы вполне могут вести в пещеру дракона. Или – раз уж мы в стране великанов – к гигантскому червяку или жуку.
– Никуда она, кажется, не ведет. – Джил быстро вернулась назад.
– Нет, дай-ка мне посмотреть, – сказал Ерш. – Что значит "никуда"? – Он присел на край канавы и скатился вниз. Потом протиснулся мимо Джил, не сказав ни слова, но она почувствовала, что он заметил ее трусость. Тогда она пошла с ним, стараясь, правда, оставаться сзади.
   Поиски ни к чему не привели. Через несколько шагов за поворотом канава разветвлялась. Можно было пойти либо прямо, либо снова направо. "Так не пойдет, – сказал Ерш, оглядев поворот направо, – эдак мы возвратимся обратно на юг". Он пошел прямо, но и тут его вскоре ожидал правый поворот. На этот раз даже выбора не было – траншея заканчивалась тупиком.
– Дело дрянь, – проворчал Ерш.
Джил, не теряя понапрасну времени, решила возвращаться. Когда они вернулись, квакль без труда вытащил их своими длинными руками.
Ах, как было ужасно снова очутиться наверху. В траншее уши у них почти что оттаяли. Там они могли ясно видеть, легко дышать и говорить спокойно, не стараясь перекричать ветер. Тем труднее оказалось вернуться на этот дьявольский холод, и тем тяжелее услышать неожиданный вопрос Лужехмура:
– А ты хорошо помнишь знаки, Джил? Который из них нам сейчас надо искать?
– Кончай, – сказала Джил. – Какие такие знаки? Кто-то должен вроде бы упомянуть имя Аслана. Кажется. Только не жди, что я сейчас стану их снова повторять, эти знаки. Дело в том, что Джил перепутала весь порядок знаков, потому что давно перестала повторять их каждый вечер. Конечно, она их еще помнила, но восстановить без усилия в правильном порядке уже не могла. Вопрос Лужехмура привел ее в раздражение оттого, что в глубине души она сама на себя злилась. Не стоило забывать знаков. Потому-то, да еще из-за холода и усталости, и нагрубила она своему спутнику. Вряд ли знаки Аслана ей были так уж безразличны.
– Разве этот знак был следующим? – удивился Лужехмур. – Ты путаешь, по-моему. Мне кажется, стоило бы осмотреться на этой плоской вершине. Вы не заметили…
– Господи! – сказал Ерш. – Нашел время любоваться видами. Ради всего святого, пошли дальше!
– Ой, посмотрите! – воскликнула Джил. На севере, много выше уровня плато, появилась череда огней. Еще яснее, чем в прошлый вечер, было видно, что это свет в окнах – в маленьких окнах, наводивших на мысль об уютных спальнях, и в окнах побольше, заставлявших думать о залах, где гудит пламя в очагах, а на столах дымится горячий суп или сочное жаркое.
– Харфанг! – воскликнул Юстас.
– Все это очень хорошо, – настаивал Лужехмур, – я только хотел сказать, что…
– Заткнись, – отрезала Джил. – Нельзя терять ни секунды. Помнишь, что сказала дама в зеленом? Они рано запирают ворота. Мы должны попасть туда вовремя. Мы попросту погибнем без крова в такую ночь.
– Еще вовсе не ночь, – начал было Лужехмур, но тут дети хором перебили его. "Пошли", – сказали они, и побежали по скользкому плато так быстро, как только могли. Бредущий за ними квакль еще пытался что-то сказать, но из-за ветра они не могли его услышать, даже если бы очень захотели. Впрочем, они и не хотели. Они думали только о ваннах, постелях и горячем чае, да еще о том, как страшно было бы опоздать в Харфанг.
   Несмотря на спешку, брести им пришлось долго, а в самом конце плато их ожидало еще несколько уступов, с которых на этот раз пришлось спускаться. Наконец они добрались до самого подножия холма и увидели Харфанг вблизи.
   Замок стоял на высокой скале и, несмотря на многочисленные башни, больше напоминал огромный дом, чем крепость. Добрые великаны, очевидно, никого не боялись. В наружной стене совсем над самой землей были прорублены окна, которых в настоящей крепости, конечно же, не бывает. Там и сям виднелись двери, так что в замок легко можно было попасть, минуя главный двор. Дети приободрились. Харфанг казался им приветливым.
   Утес был ужасно крутой и высокий. Они отыскали, правда, вьющуюся вокруг него тропинку, но после такого дня взбираться по ней все равно было нелегко. Джил совершенно выдохлась – Ершу и Лужехмуру пришлось последние сто метров тащить ее чуть ли на своих плечах. Наконец они очутились перед воротами. Ворота были распахнуты. Решетка поднята.
   Но как бы ты ни устал, страшновато заявляться в гости к великанам.
Несмотря на все свое недоверие к Харфангу, самым храбрым оказался Лужехмур.
– Шагом марш, – сказал он, – не показывайте вида, что боитесь. Самое глупое – что мы вообще сюда пришли. Но раз уж мы здесь, глядите посмелее.
С этими словами он зашел под арку так, чтобы эхо усиливало его слова, и крикнул во весь голос:
– Эй, привратник! Принимай гостей!
В ожидании ответа он снял шляпу и стряхнул с ее полей толстый слой снега.
– Может, он и нытик, – шепнул Ерш Джил, – но в смелости ему не откажешь.
Дверь, отворившаяся в глубине двора, дивно отсвечивала пламенем очага; появился привратник. Джил закусила губу, чтобы не закричать. Это был не такой уж большой великан – повыше яблони, но пониже телеграфного столба. У него были всклокоченные рыжие волосы, он носил кожаный камзол со множеством металлических пластинок, которые образовывали что-то вроде кольчуги, и какие-то краги на голых ногах с волосатыми коленями. Он наклонился и вытаращил глаза на Лужехмура.
– А ты что за создание? – спросил он.
Джил собрала всю свою храбрость.
– Простите, – она возвысила голос, – дама в зеленом уборе приветствует короля добрых великанов. Она послала нас, двух детей с юга, и этого квакля-бродякля по имени Лужехмур на ваш осенний пир. Если мы вас не потесним, конечно, – добавила она.
– Ого! – сказал привратник. – Тогда совсем другое дело. Входите, малявки, входите в дом, а я пока доложу его величеству.




Предыдущая страница   Следующая страница













                                                                   ***


Другие сайты автора :  И смех, и не грех

                                          Искусство мира

Copyright MyCorp © 2019 | Бесплатный конструктор сайтов - uCoz