Среда, 11.12.2019, 20:09Главная | Регистрация | Вход

Меню сайта

Форма входа

Поиск

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
free counters
Клайв Льюис Серебряное кресло 9

– Оставьте нас, – приказала она двоим подземельцам. – И пусть под страхом смерти никто не смеет нас тревожить, пока я не позову вас. – Гномы послушно затопали прочь, а королева-колдунья закрыла дверь и повернула ключ.
– Как вы себя чувствуете, мой повелитель? – спросила она. – Ваш ночной припадок еще не наступал или так необычно быстро кончился? Почему вы не привязаны? Кто эти чужеземцы? И не они ли разбили кресло, единственное ваше спасение?
   Принца Рилиана колотила дрожь. И неудивительно – легко ли так скоро освободиться от чар, которые держали его в неволе десять лет!
– Госпожа моя, я более не нуждаюсь в этом кресле – с усилием проговорил он. – И вам, несомненно, отрадно будет услышать, что сковывавшие меня чары, о которых вы столько раз сокрушались, ныне разбиты навсегда. Очевидно, ваше высочество пыталось рассеять их не вполне верным способом. Эти пришельцы, мои друзья, освободили меня. Ныне я в здравом уме и могу сказать вам вот что: прежде всего, что касается намерений вашего высочества поставить меня во главе армии подземельцев, чтобы ворваться в Надземье и там, истребив законных властителей народа, который не сделал мне ничего дурного, взойти на чужой трон, стать кровожадным тираном-иноземцем – так вот, этот замысел ныне видится мне гнусным злодейством. И еще: Я Рилиан, единственный сын короля Нарнии Каспиана Десятого, прозванного Каспианом Мореходом. Это значит, госпожа моя, что моя цель и мой долг – без промедления отбыть в пределы отечества. Соизвольте предоставить мне и моим друзьям надежную охрану и проводников, дабы мы могли покинуть ваши мрачные владения.
   Без единого слова колдунья мягко пересекла комнату, не отрывая глаз от принца. Подойдя к небольшому ящичку у камина, она открыла его, достала горсть зеленого порошка и бросила его в огонь. Огонь вспыхнул ярче, и комнату заполнил приторный усыпляющий запах. Он становился все сильнее и мешал сосредоточиться. Тем временем колдунья взяла инструмент, похожий на мандолину, и начала играть такую монотонную мелодию, что через несколько минут ее уже никто не замечал. Но чем незаметнее становились звуки, тем глубже проникали они в голову, кровь и путали мысли. Поиграв немного – а запах все усиливался – королева заговорила спокойным сладким голоском.
– Нарния? – переспросила она. – Нарния? Мне доводилось слышать это слово, когда ваше высочество были в припадке. Милый принц, как вы больны. Нет такой страны – Нарнии.
– Нет, есть, мадам, – возразил Лужехмур. – Есть. Я там прожил всю жизнь.
– Вот как, – вздохнула королева. – Умоляю вас, расскажите, где же находится эта страна?
– Наверху, – решительно начал Лужехмур, указывая пальцем на потолок. – Я… я точно не знаю, где.
– Как это наверху? – колдунья мелодично рассмеялась. – В камнях, в балках, что ли?
– Нет, – Лужехмур с трудом глотнул воздух, – она в Надземье.

– А что такое это Надземье? И где оно находится?
– Слушайте, бросьте дурить, – сказал Ерш, упорно борясь с колдовским запахом и музыкой. – Будто сами не знаете! Оно наверху, там, откуда видно небо, солнце и звезды. Да вы же и сами там бывали. Где, по-вашему, мы с вами встречались раньше?
– Помилуйте, мой юный друг! – королева рассмеялась самым очаровательным смехом. – Я не помню о такой встрече. Мы нередко встречаем друзей в разных местах, когда видим сны. Но ведь сны у всех разные. К чему же спрашивать, помнят ли их другие?
– Госпожа моя, – сурово вступил принц, – я уже поведал вашему высочеству, что я сын короля Нарнии.
– И пребывайте им далее, милый друг, – сказала королева таким тоном, словно утешала младенца, – пребывайте королем многих чудных мест, что мерещатся вам в болезни.
– Мы тоже там бывали, – вставила Джил. – Она сердилась, потому что чувствовала растущее с каждой минутой действие чар. Впрочем, само это чувство доказывало, что волшебство не вполне еще овладело девочкой.
– И ты – королева Нарнии? Не сомневаюсь, моя милочка, сказала колдунья все тем же покровительственно-насмешливым голосом.
– Вовсе нет, – Джил топнула ногой. – Мы пришли из другого мира.
– Эта игра еще забавней! – Где же этот другой мир, душечка? Что за корабли и колесницы ходят между вашим миром и нашим?
   Конечно, многое промелькнуло в тот момент в голове Джил: и Экспериментальная школа, и Адела Пеннифазер, и ее собственный дом, и машины и радиоприемники, и кино, и самолеты. Но все это казалось далеким и тусклым. (Динь-динь-динь, – пели струны под пальцами колдуньи). Джил так и не смогла вспомнить, как называлось то, что ей мерещилось. И на этот раз ей не пришло в голову, что на нее действуют чары, потому что они достигли своей полной силы. Ведь чем больше вы околдованы, тем меньше это чувствуете.
– Нет, – сказала девочка с облегчением, никакого другого мира не существует. Наверное, он мне приснился.
– Да. Он действительно приснился тебе, – согласилась королева, перебирая струны.
– Приснился, – откликнулась Джил.
– Такого мира никогда не было, – сказала колдунья.
– Не было, – сказали Джил и Ерш, – никогда не было.
– Нет никакого мира, кроме моего, – сказала колдунья.
– Нет никакого мира, кроме вашего, – сказали дети.
Лишь один Лужехмур упорно не сдавался. "Не совсем понимаю, что вы имеете в виду, – сказал он, переводя дыхание. – Тренькайте на своей скрипочке, пока у вас пальцы не отсохнут, но я все равно не забуду свою Нарнию и остальное Надземье. Не удивлюсь, если мы никогда больше его не увидим. Может быть, вы его истребили и покрыли мраком, как ваш собственный мир. Вполне вероятно. И все-таки я там был. Я видел небо, полное звезд. Я видел, как солнце поднимается утром из-за моря, а вечером опускается за горы. И я видел полуденное солнце, такое яркое, что на него трудно было смотреть.
   От этих слов остальные трое будто очнулись. Они глубоко вздохнули и взглянули друг на друга.
– Конечно же! – вскричал принц. – Конечно! Да благословит тебя Аслан, доблестный квакль! Мы все были, как во сне, эти несколько минут. Как могли мы забыть Нарнию? Все мы видели солнце.
– Еще бы! – поддержал его Ерш. – Отлично, Лужехмур! Ты из нас самый сообразительный.
И тут вступил голос колдуньи. Она ворковала, словно горлица на высоком вязе в старом саду, на исходе сонного летнего дня.
– Что это за солнце, о котором вы все твердите? Что значит это слово?

– Кое-что значит, – заявил Ерш, – будьте уверены.
– Вы можете мне сказать, на что оно похоже? – спросила колдунья. А струны все издавали свое динь-динь-динь…
– Если угодно вашей милости, – холодно и вежливо ответил принц. – Видите вон ту лампу? Она круглая, желтая, освещает всю комнату, свисая с потолка. То, что мы именуем солнцем, похоже на эту лампу, только гораздо больше и ярче. Оно дает свет всему Надземью и висит в небе.
– На чем же оно висит, мой повелитель? – озадачила их колдунья. – Видите? – добавила она с мягким серебряным смешком, пока они думали над ответом. Стоит вам попытаться ясно ответить мне, на что похоже это ваше солнце, и вы теряетесь. Вы сравниваете его с лампой. Нет, ваше солнце – это сон, сон, и в нем нет ничего, что не было бы навеяно образом лампы. Лампа – вот подлинная вещь. А солнце – всего лишь выдумка, детская сказка.
– Теперь понимаю, – выдавила Джил тяжелым, безнадежным тоном.
– Должно быть, так и есть. – И в это мгновение девочке действительно казалось именно так.
– Солнца нет, – медленно и важно повторила колдунья. Никто ей не ответил. – Солнца нет, – голос ее стал мягче и глубже.
– Вы правы, солнца нет, – помедлив, сдались все четверо. И произнести это было для них огромным облегчением.
– И никогда не было, – настаивала колдунья.
– Да. Никогда не было, – повторил принц и квакль, и дети.
Уже несколько минут Джил чувствовала, что ей нужно любой ценой что-то вспомнить. И она вспомнила. Но вымолвить это было невыносимо трудно, будто тяжелые гири повисли у нее на губах. И наконец, собрав всю свою волю, она произнесла:
– Есть Аслан.
– Аслан? – переспросила колдунья, начиная играть быстрее. – Какое очаровательное имя. Что оно значит?
– Это великий лев, который вызвал нас из нашего собственного мира, – сказал Ерш, и послал в этот на поиски принца Рилиана.
– Но что такое лев? – спросила колдунья.
– Ах, да бросьте же! – возмутился Ерш. – Вы же знаете. Да и как его описать? Вы когда-нибудь видели кота?
– Разумеется, – отвечала колдунья, – я обожаю кошек.
– Ну так вот, лев немножко – совсем немножко похож на громадного кота с гривой. Только не такой, как у лошадей. Как судейский парик золотистого цвета. И он очень сильный.
Колдунья покачала головой:
– Кажется, ваш "лев", как вы его называете, нечто вроде "солнца". Вам доводилось видеть лампы, так что вы вообразили себе лампу побольше размером и поярче и назвали ее "солнцем". Вы видели котов, вам представился кот покрупнее и покрасивее, и вы назвали его "львом". Что ж, неплохая фантазия, хотя, по чести говоря, она больше подходит тем, кто помоложе. Посмотрите: вы же ничего не можете выдумать такого, что не походило бы на вещи из настоящего мира, моего мира, единственно существующего. Но даже вы, дети, для такой игры великоваты. Вам же, повелитель мой принц, должно быть и вовсе стыдно. Одумайтесь, бросьте эти детские забавы. Для всех вас у меня найдется дело в настоящем мире. Нет никакой Нарнии, никакого Аслана. А теперь – всем спать. Завтра мы начнем новую, интересную жизнь. Но прежде всего – спать. В постель. Глубокий сон, мягкие подушки, сон без всяких глупых сновидений.
   Принц и дети стояли с опущенными головами. Щеки у них горели, глаза слипались, силы совсем покинули их под действием волшебства. Вдруг Лужехмур, в отчаянии собрав всю свою решимость, шагнул к камину и совершил настоящий подвиг. Он знал, что его босые ноги пострадают не так сильно, как человеческие – ведь они были жесткие, перепончатые, с холодной лягушачьей кровью – но все равно ему будет очень больно. И все же он босиком ступил на пылающие уголья, кроша их в пепел. И тут произошли сразу три вещи.
   Прежде всего, как-то сразу ослабел приторный запах. Лужехмур отчасти затоптал огонь, но тот, что еще горел, доносил запах паленой кваклевой кожи, а этот запах, как известно, мало помогает колдовству. В голове у всех троих заметно прояснилось. Принц и дети вновь подняли головы и раскрыли глаза. Во-вторых, колдунья вдруг закричала диким, страшным голосом, ничуть не похожим на прежнее воркованье.
– Что ты делаешь? Только прикоснись еще к моему огню, гадина перепончатая, и я сожгу всю кровь в твоих жилах!
   И, наконец, голова у самого Лужехмура от боли на мгновение совершенно просветлела, так что он точно понял, что на самом деле думает. Против иных видов волшебства нет средства лучше, чем сильная боль.
– Минуточку, – произнес он, ковыляя прочь от камина. – Минуточку. Может, и правда все, что вы тут говорили. Не удивлюсь. Лично я из тех, кто всегда готов к худшему. Так что не стану с вами спорить. Но все-таки одну вещь я должен сказать. Допустим, мы и впрямь увидели во сне или придумали деревья, траву, солнце, луну, и звезды и даже самого Аслана. Допустим. В таком случае вынужден заявить, что наши придуманные вещи куда важнее настоящих. Предположим, что эта мрачная дыра – ваше королевство – и есть единственный мир. В таком случае он поразительно жалкий! Смешно. И если подумать, выходит очень забавно. Мы, может быть, и дети, затеявшие игру, но, выходит, мы, играя, придумали мир, который по всем статьям лучше вашего, настоящего. И потому я за этот придуманный мир. Я на стороне Аслана, даже если настоящего Аслана не существует. Я буду стараться жить, как нарниец, даже если не существует никакой Нарнии. Так что спасибо за ужин, но если эти двое джентльменов и юная леди готовы, то мы немедленно покидаем ваш двор и побредем через тьму в поисках Надземья. Этому мы и посвятим свою жизнь. И даже если она будет не очень долгой, то потеря невелика, если мир – такое скучное место, каким вы его описали.
– Ура! Молодчина, Лужехмур! – вскричали Ерш и Джил.

Но тут прозвучал голос принца:
– Берегитесь! Посмотрите на колдунью!
Когда они повернулись к королеве, волосы у них встали дыбом.
   Мандолина выпала из ее рук. Локти колдуньи как бы прилипли к бокам, ноги переплелись друг с другом, а ступни исчезли. Длинный зеленый хвост утолщался и твердел, прирастая к извивающемуся зеленому столбу ее переплетенных ног. А этот извивающийся столб искривлялся и качался, словно в нем не было суставов. Голова ее откинулась далеко назад, нос все удлинялся, а остальные части лица исчезали, так что остались только глаза – огромные, горящие, лишенные бровей и ресниц. Все это происходило быстрее, чем вы читаете, почти мгновенно. Не успели они опомниться, как превращение уже свершилось, и огромная ядовито-зеленая змея, толщиной с Джил, обвила своим отвратительным телом ноги принца. Еще один виток, и он бы уже не смог схватить свой меч. Живой узел завязался вокруг его груди.
   Принц обхватил левой рукой шею чудовища, пытаясь задушить его. Лицо змея – если можно назвать его лицом – было на расстоянии ладони от лица принца, из пасти высовывался страшный раздвоенный язык. Но коснуться Рилиана он не успел. В следующее мгновенье принц замахнулся мечом и нанес змею страшный удар. Лужехмур и Ерш поспешили к нему на помощь, все три удара обрушились почти одновременно. Правда, меч Юстаса лишь скользнул по змеиному телу чуть пониже руки принца, даже не поранив чешуи. Но Рилиан и Лужехмур попали точно в шею чудовища. Оно не погибло сразу – только ослабило хватку на ногах и груди принца. Несколькими ударами они отсекли ему голову, но еще несколько минут чудище продолжало извиваться. Пол комнаты превратился в грязное месиво.
– Благодарю вас, друзья мои, – сказал принц, опуская меч.
Долго еще все трое стояли, глядя друг на друга и тяжело дыша. Джил хватило сообразительности сесть на пол и помалкивать. "Надеюсь, я не упаду в обморок… и не разревусь… и вообще…"
– Моя мать-королева отомщена, – наконец, произнес Рилиан. – Несомненно, это тот же самый змей, которого я тщетно преследовал у источника в лесах Нарнии много лет тому назад. Все эти годы я был в рабстве у той, что погубила мою мать. И все же я рад, господа, что гнусная ведьма под конец приняла свой змеиный облик. Честь и жалость не позволили бы мне умертвить женщину. Но что с нашей дамой?
Он указал на Джил.
– Спасибо, все в порядке, – отвечала она.
– Отважная дева, – принц поклонился ей. – Вы, несомненно, происходите из знатного и славного рода. Друзья мои, тут осталось немного вина. Давайте подкрепимся и выпьем за здоровье друг друга. А после этого обсудим, что делать дальше.
– Прекрасная мысль, сэр, – воскликнул Ерш.



13. ПОДЗЕМЬЕ БЕЗ КОРОЛЕВЫ


   Все почувствовали, что им положен, как выразился бы Юстас, "передых". Заперев дверь, колдунья велела подземельцам не беспокоить ее, так что в ближайшее время нашим героям никто помешать не мог. Первым делом они занялись обожженной ногой Лужехмура. Из двух чистых сорочек принца, разорванных на полоски и пропитанных сливочным маслом, получились отличные бинты. Замотав ноги Лужехмура, они сели перекусить и обсудить план бегства из Подземья.
   Рилиан объяснил, что на поверхность отсюда вело немало отверстий, через которые в разное время его выводили наружу. Но он никогда не выходил через них в одиночку, только с колдуньей. И до всех этих выходов приходилось добираться на корабле по бессолнечному морю. Что скажут подземельцы, если он отправится к гавани без королевы, да еще с тремя чужестранцами, и потребует корабль? Скорее всего, это вызовет подозрение. Но, правда, еще имелся новый выход с этой стороны моря, проделанный для вторжения в Нарнию и находившийся в нескольких часах ходьбы от дворца. Принц знал, что работа над выходом почти окончена – лишь тонкая перемычка отделяла его от поверхности Надземья. Возможно даже, что его выкопали до конца, и колдунья явилась сообщить об этом, чтобы начать поход. Необходимо было только добраться до прохода незамеченными и застать его неохраняемым. Обе задачи не из легких.
– Если вас волнует мое мнение… – начал Лужехмур, но Ерш тут же перебил его.
– Стой! Что это за шум?
– Я уже давно его слышу, – сообщила Джил.
Собственно, все они его слышали. Шум нарастал постепенно. Сначала он напоминал легкое дуновение ветерка, затем стал похож на плеск волн, и, наконец, раздался треск, грохот, а потом и голоса, к которым добавлялся какой-то монотонный гул.
– Клянусь Асланом, – воскликнул принц Рилиан, – этот безмолвный край, кажется, наконец обрел язык! – Поднявшись, он подошел к окну и раздвинул шторы.
   Первое, что они увидели, было ярко-красное сияние, которое достигало до самых сводов Подземья, находившихся в нескольких километрах над ними. Оно, может быть, впервые со времен сотворения мира освещало скалистую поверхность. Сияние распространялось с окраины города, и на его фоне чернело множество огромных мрачных строений. В то же время оно освещало улицы, идущие от окраины к замку. На них происходило нечто весьма странное. Молчаливые толпы подземельцев куда-то исчезли, точнее рассыпались на маленькие группы. Вели они себя так, словно от кого-то прятались, скрываясь в тени уступов, ныряли в подворотни, перебегали из укрытия в укрытие. Но самым странным для любого, кто хоть немного знал гномов, был шум. Кричали и вопили отовсюду. А от гавани надвигался низкий раскатистый рев, который становился все громче, и уже сотрясал весь город.
– Что такое с подземельцами? – спросил Ерш. – Неужели это они так раскричались?
– Непохоже, – отвечал принц. – Во все тягостные годы моего заточения ни один из этих негодяев ни разу не заговорил громким голосом. Несомненно, тут какое-то новое колдовство.
– А что это за алое сияние? – спросила Джил. – Что-то горит?

– Если кого-то интересует мое мнение, – сказал Лужехмур, – я сказал бы, что это подземное пламя рвется наружу. Будет новый вулкан, и мы, разумеется, очутимся в самой середке.
– Смотрите! Корабль! – вскричал Юстас. Почему он плывет так быстро? Ведь на нем ни одного гребца!
– Корабль уже миновал гавань, – подхватил принц, – он плывет по улице. Видите, и другие корабли вплывают в город! Клянусь головой, вода поднимается. Это наводнение. Слава Аслану, замок стоит на холме. Но вода прибывает быстро.
– Ах, да что же это такое! – закричала Джил. – И пожар, и наводнение, и люди мечутся по улицам!
– Я знаю, в чем дело, – сказал Лужехмур. – Колдунья оставила нам в наследство множество проклятий и смертельных опасностей. Она была из тех, кто даже не прочь и умереть, если знает, что через пять минут ее убийца сам сгорит, или будет заживо погребен, или утонет.
– Ты верно догадался, добрый квакль, – сказал принц. – Когда наши мечи отсекли голову колдуньи, чарам ее был положен конец, и теперь все глубинные края рушатся. Мы видим конец Подземья.
– Верно, сэр, – согласился квакль, – если, конечно, это вообще не конец света.
– Что же, мы так и будем тут сидеть и ждать? – заволновалась Джил.
– Нет, – сказал принц. – Первым делом надо спасти коней: моего Уголька и ведьмину Снежинку, славное животное, достойное лучшей хозяйки. Они стоят в дворцовой конюшне. А потом попытаемся отыскать выход в Надземье. Лошади смогут унести всех четверых, и если пришпорить их хорошенько, мы обгоним наводнение.
– А ваше высочество не хочет надеть доспехи? – осведомился Лужехмур. – Меня пугает вид этой толпы. – Он показал на улицу. Десятки созданий (теперь было видно, что это действительно подземельцы) двигались от гавани к замку, причем не беспорядочной толпой, а скорее, как солдаты в атаке, бросками и перебежками, так чтобы их не было видно из окон замка.
– Мне страшно снова облачаться в эти доспехи, – принц покачал головой. – Они, словно передвижная тюрьма, от которой исходил дух колдовских чар и рабства. Но я возьму свой щит.
Он вышел из комнаты и тут же вернулся с сияющими глазами.
– Смотрите, друзья мои, – он протянул им свой щит. – Всего час тому назад он был черен и безымянен, а теперь… – Щит отсвечивал серебряным блеском, и на нем, ярче крови, алело изображение Аслана.




Предыдущая страница   Следующая страница













                                                                   ***


Другие сайты автора :  И смех, и не грех

                                          Искусство мира

Copyright MyCorp © 2019 | Бесплатный конструктор сайтов - uCoz