Четверг, 22.02.2018, 05:42Главная | Регистрация | Вход

Меню сайта

Форма входа

Поиск

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
free counters
Клайв Льюис Принц Каспиан 3
— Но почему теперь? — спросил Каспиан. — Почему он не сделал этого много лет тому назад? Чем я ему помешал?
— Он изменил свое решение, потому что два часа назад кое-что произошло. У королевы теперь есть сын.
— Я не понимаю, при чем тут это, — сказал Каспиан.
— Не понимаете! — воскликнул доктор. — Разве все мои уроки истории и политики не подсказывают вам объяснения? Тогда слушайте. Пока у него не было собственных детей, он хотел, чтобы вы были королем после его смерти. Он не слишком заботился о вас, но предпочитал, чтобы на троне были вы, а не чужак. Теперь, когда у него есть свой сын, он захочет, чтобы тот был королем после него. А вы стоите у него на пути. И он уберет вас.
— Он действительно такой плохой? — спросил Каспиан. — Он убьет меня?
— Он убил вашего отца, — произнес доктор Корнелиус. Каспиана охватило странное чувство, и он ничего не ответил.
— Я могу рассказать вам эту историю, — добавил доктор. — Но не сейчас. У нас нет времени. Вы должны вырваться отсюда.
— Вы поедете со мной? — спросил Каспиан.
— Я не осмеливаюсь, — ответил доктор. — Это увеличит опасность. Двоих выследить легче, чем одного. Дорогой принц, дорогой король Каспиан, наберитесь мужества. Вы должны ехать один и сейчас же. Попытайтесь пересечь южную границу и попасть ко двору орландского короля Нейна. Он будет добр к вам.
— И мы никогда не увидимся с вами, — произнес Каспиан дрожащим голосом.
— Я буду надеяться на встречу, дорогой король, — сказал доктор, — у меня нет друзей в этом мире, кроме вашего величества. И я слабый маг. Но сейчас самое главное — скорость. Здесь для вас два подарка. Вот маленький кошелек с золотом — увы, все сокровища замка ваши по праву. Но есть и кое-что получше.
Он что-то вложил в руку Каспиана, и тот на ощупь понял, что взял рог.
— Это — великое и священное сокровище Нарнии. Многим опасностям я подвергался, много заклинаний произнес, чтобы найти его, когда был молод. Это волшебный Рог самой королевы Сьюзен; она оставила его, исчезнув из Нарнии в конце Золотого века.
   Рассказывают, что тот, кто протрубит в него, получит удивительную помощь, но никто не знает, что это будет. Может быть, этот Рог в силах вызвать из прошлого королеву Люси и короля Эдмунда, и королеву Сьюзен, и Верховного Короля Питера, и они все исправят. Может быть, он вызовет самого Аслана. Возьмите его, король Каспиан, но не пользуйтесь им, пока не придет крайняя нужда. А теперь — спешите, спешите, спешите. Маленькая дверь в сад у самого подножия башни не заперта. Здесь мы должны расстаться.
— Я могу взять моего Скакуна? — спросил Каспиан.
— Он уже оседлан и ждет вас в углу сада.
Пока они спускались по длинной лестнице, доктор Корнелиус продолжал шепотом давать советы и указания. Сердце Каспиана замирало от страха, но он крепился. Затем свежий воздух сада, горячее рукопожатие доктора, бег через лужайку, приветственное ржание Скакуна, и король Каспиан Десятый оставил замок своих предков. Оглянувшись назад, он увидел фейерверк в честь рождения нового принца.
   Всю ночь он скакал на юг, выбирая окольные дороги и лесные тропинки, пока был в знакомой части страны, потом стал держаться больших дорог. Скакун так же, как и его хозяин, был возбужден этим необычным путешествием, а Каспиан, хоть и плакал, когда прощался с доктором Корнелиусом, теперь чувствовал себя храбрым и счастливым, потому что был королем, скачущим навстречу приключениям, с мечом на левом боку и волшебным Рогом королевы Сьюзен на правом. Но когда пришел день и принес мелкий дождик, он огляделся и увидел, что вокруг неизвестные леса, дикие степи и голубые горы, подумал о том, как велик мир, и почувствовал себя маленьким и испуганным.
   Когда совсем рассвело, он съехал с дороги и нашел поросшую травой полянку в лесу, где смог отдохнуть. Он снял со Скакуна уздечку и пустил его попастись, съел холодного цыпленка, выпил вина и тут же уснул. Проснулся он далеко за полдень, снова поел и продолжил свое путешествие на юг, держась малолюдных дорог. Местность была холмистая, и он все время то поднимался, то спускался, но чаще поднимался. И с каждого холма он видел впереди горы, которые становились все выше и чернее. Когда наступил вечер, он достиг их подножья. Поднялся ветер. Дождь перешел в ливень, гремел гром, Скакуну приходилось нелегко. Теперь они с трудом продвигались по темному и казавшемуся бесконечным сосновому лесу, и Каспиану пришли на ум все истории, которые он слышал о вражде деревьев к человеку. Он вспомнил, что все же он тельмаринец, один из тех, кто повсюду рубят деревья и воюют с обитателями лесов, и хотя сам он был не таким, деревья могли об этом не знать.
Они и в самом деле не знали. Ветер превратился в бурю, вокруг скрипели и стонали деревья. Вдруг раздался треск. На дорогу прямо позади него упало дерево. "Спокойно, Скакун, спокойно!" — сказал Каспиан, поглаживая шею лошади, но сам он дрожал, потому что знал, что был на краю гибели. Вспыхнула молния и раскат грома, казалось, расколол небо пополам прямо над его головой. Теперь лошадь действительно понесла. Каспиан был хороший наездник, но у него не хватало сил остановить лошадь. Он еще держался в седле, но знал, что пока длится эта дикая скачка, его жизнь висит на волоске. Все новые деревья вставали в сумерках у него на пути, и он с трудом огибал их. Внезапно что-то ударило Каспиана по лбу, и больше он ничего не помнил.
Он пришел в себя в каком-то месте, где горел костер. Руки и ноги его были в синяках, голова болела. Поблизости кто-то тихо переговаривался.
— Пока оно не проснулось, — сказал один голос, — мы должны решить, что с ним делать.
— Убить, — предложил другой. — Мы не можем оставить его в живых. Оно выдаст нас.

— Мы могли убить его сразу, или оставить одного, — вмешался третий голос, — но как мы убьем его сейчас, после того как принесли сюда и перевязали? Это будет убийство гостя.
— Джентльмены, — произнес Каспиан слабым голосом, — что бы вы ни сделали со мной, я надеюсь, вы будете добры к моему бедному коню.
— Твой конь ускакал задолго до того, как мы нашли тебя, — сказал первый голос (Каспиан заметил, что он был необычайно грубый и хриплый).
— Не позволяй ему сбивать тебя вежливыми словами. — произнес второй. — А еще я скажу…
— Рога и рогатки! — воскликнул третий голос. — Конечно же мы не будем убивать его. Стыдись, Никабрик! Ну, что ты скажешь, Боровик? Что нам делать с ним?
— Я дам ему попить, — сказал первый голос, вероятно, принадлежавший Боровику. Что-то темное приблизилось к постели. Каспиан почувствовал, что кто-то ласково подсовывает руку ему под плечо — если это, конечно, была рука. В очертаниях того, кто склонился над ним было что-то неправильное. Да и в лице было что-то не то. Оно было длинноносое, поросшее волосами, а по обеим сторонам его виднелись странные белые полоски. "Наверно, это маска, — подумал Каспиан, — или мне чудится из-за лихорадки". У его губ оказалась полная чашка чего-то сладкого и горячего, и он выпил. В этот момент кто-то раздул костер. Вспыхнуло яркое пламя, и Каспиан вскрикнул потрясенный, когда лицо над ним внезапно осветилось. Оно было не человеческое, а барсучье, и куда больше, дружелюбней и разумней, чем морда любого барсука, которого он видел раньше. И он явно умел говорить. Каспиан понял теперь, что лежит в пещере на постели из вереска. Перед огнем сидели два маленьких бородатых человечка. Они были ниже ростом, худее, а волосы у них росли еще гуще, чем у доктора Корнелиуса, и он вдруг догадался, что это настоящие гномы, древние гномы без капли человеческой крови в жилах. Каспиан понял, что попал наконец к старым нарнийцам. И тут все поплыло перед ним.
   Спустя несколько дней он научился различать их по именам. Барсука звали Боровик, и он был самый старый и самый добрый из всех троих. Тот, кто хотел убить Каспиана, был угрюмый Черный гном (волосы и борода у него были черными, тонкими и жесткими как лошадиная грива). Звали его Никабрик. Другой был Рыжий гном с волосами, похожими на лисий мех, и звали его Трам.
— Теперь, — сказал Никабрик в первый же вечер, когда Каспиан почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы сесть и поговорить, — мы должны решить, что делать с этим человеком. Вы двое думаете, что совершаете доброе дело, не позволяя мне убить его. Но я полагаю, что в результате нам придется держать его пленником всю жизнь. Я не позволю ему уйти живым — уйти назад к его собственному роду и выдать всех нас.
— Шары и шарады! Никабрик! — воскликнул Трам. — Почему ты говоришь так грубо? Разве это создание виновато, что разбило голову о дерево прямо против нашей норы? И мне кажется, что оно не похоже на предателя.
— Вы даже не спросили, — сказал Каспиан, — хочу ли я вернуться назад. А я не хочу. Я хочу остаться с вами — если вы позволите. Я искал таких как вы всю жизнь.
— Хорошенькая история. — проворчал Никабрик, — ты тельмаринец и человек, не так ли? И конечно ты хочешь вернуться назад к своим.
— Даже если бы я и хотел, то не могу, — сказал Каспиан. — Я спасался бегством, когда произошел этот несчастный случай. Король хочет убить меня. Если вы меня убьете, то доставите ему удовольствие.
— Ну-ну, — сказал Боровик, — не говори так!
— Что это значит? — спросил Трам. — Что ты такого сделал, человек, чтобы успеть поссориться с Миразом в твоем возрасте?
— Он мой дядя… — начал Каспиан, но тут Никабрик схватился за кинжал.
— Ну вот, — закричал он, — не только тельмаринец, но и родственник и наследник нашего величайшего врага! Вы сошли с ума и хотите оставить это создание в живых? — И он бы ударил Каспиана кинжалом, но барсук и Трам стали у него на пути, силой отвели назад и усадили.
— Раз и навсегда, Никабрик, — сказал Трам, — или ты будешь держать себя в руках, или нам с Боровиком придется проучить тебя.
Никабрик мрачно пообещал вести себя хорошо, и они попросили Каспиана рассказать его историю. Когда он кончил, воцарилось молчание.
— Это самая странная история из всех, которые я когда-нибудь слышал, — заметил Трам.
— Мне это не нравится, — сказал Никабрик. — Я не знал. что о нас все еще рассказывают среди людей. Чем меньше будут знать о нас, тем лучше. И эта старая нянька. Она бы лучше держала язык за зубами. И то, что в это замешан его наставник — гном-изменник. Я ненавижу их даже больше, чем людей. Помяните мое слово — ничего хорошего из этого не выйдет.
— Не говори о том, в чем не разбираешься, Никабрик, — возразил Боровик. — Вы, гномы, такие же забывчивые и изменчивые, как и люди. А я зверь, да к тому же барсук. Мы не меняемся. Мы остаемся такими же. И я скажу, что это сулит много хорошего. Здесь, с нами истинный король Нарнии — настоящий король, вернувшийся в настоящую Нарнию. Мы, звери, помним, даже если гномы забыли, что только при королях — детях Адама — в Нарнии было все в порядке.
— Свистки и свиристели! — сказал Трам. — Но это не значит, Боровик, что ты хочешь отдать нашу страну людям?
— Этого я не говорил, — ответил барсук. — Нарния не страна людей (кто знает это лучше меня?), но королем в ней должен быть человек. У нас, у барсуков, достаточно хорошая память, чтобы не сомневаться в этом. Разве, да будет благословение на нас всех. Верховный Король Питер не был человеком?
— И ты веришь в эти старые сказки? — спросил Трам.

— Я же говорил вам, что мы, звери, не меняемся, — сказал Боровик. — И не забываем. Я верю в Верховного Короля Питера и остальных, которые правили в Кэр-Паравеле, так же твердо, как верю в самого Аслана.
— Ну, понятно, — протянул Трам. — Но кто же верит в Аслана в наши дни?
— Я верю, — сказал Каспиан. — И если я не верил в него раньше, то поверил теперь. Там, среди людей те, кто смеются над Асланом, смеются и над историями про говорящих зверей и гномов. Иногда я сомневался, существует ли на самом деле Аслан; я сомневался и в вашем существовании. Но ведь вы существуете.
— Ты прав, король Каспиан, — произнес Боровик. — И пока ты будешь предан старой Нарнии, ты будешь моим королем, что бы они ни говорили. Да здравствует ваше величество!
— Меня тошнит от этого, барсук, — проворчал Никабрик. — Может быть, Верховный Король Питер и остальные были людьми, но они были совсем другими людьми. А это один из проклятых тельмаринцев. Они охотятся на зверей ради развлечения. А ты разве не охотился? — добавил он, внезапно поворачиваясь к Каспиану.
— Сказать по правде, охотился, — ответил Каспиан. — но не на говорящих зверей.
— Ну, это безразлично, — сказал Никабрик.
— Нет, нет, — возразил Боровик. — Ты же знаешь, что это не так. Ты прекрасно знаешь, что в наши дни звери в Нарнии — только бедные немые создания, глупые твари, такие же как в Тархистане или Тельмаре. К тому же они меньшего размера и отличаются от нас больше, чем полугномы от вас.
Они еще долго препирались, но в конце концов все согласились, что Каспиан должен остаться, и даже пообещали (когда он сможет выходить) познакомить его с теми, кого Трам назвал "другие", ибо в этих диких местах скрывались различные создания, такие же как и в старой Нарнии.


6. ЛЕСНЫЕ УБЕЖИЩА


Теперь для Каспиана настали счастливейшие дни. В чудесное солнечное утро, когда роса легла на траву, он вышел с барсуком и двумя гномами, поднялся лесом к высокой седловине в горах и спустился на залитый солнцем южный склон, откуда были видны зеленые равнины Орландии.
— Сначала мы пойдем к трем медведям Толстякам, — сказал Трам.
Они вышли на полянку к старому дуплистому дубу, поросшему мхом, и Боровик три раза стукнул лапой по стволу. Никто не отвечал. Тогда он стукнул снова. И сиплый голос изнутри проговорил: "Уходите, еще не время вставать". Когда же он постучал еще раз, послышался шум, подобный небольшому землетрясению, открылось что-то вроде двери и оттуда показались три толстых бурых медведя, моргающих глазками. Когда им объяснили, в чем дело (это заняло много времени, потому что они были очень сонными), они согласились с Боровиком, что королем Нарнии должен быть сын Адама, поцеловали Каспиана — что было не слишком приятно — и предложили ему меда. Каспиану не хотелось есть мед без хлеба в такой ранний час, но он понимал, что отказываться невежливо. Потом пришлось отмывать руки и лицо.
   Затем они продолжили свой путь и шли, пока не очутились среди высоких буковых деревьев. Тут Боровик позвал: "Тараторка! Тараторка!", и они увидели белку, которая перепрыгивала с ветки на ветку, пока не оказалась над их головами. Это была рыжая белка, великолепнейшая из всех, когда-либо виденных Каспианом. Она была значительно крупнее простых немых белок из дворцового сада, размером с терьера, и когда вы глядели ей в глаза, то сразу понимали, что она умеет говорить. Трудность же заключалась в том, чтобы остановить ее; как все белки, она была болтушкой. Она сразу же приветствовала Каспиана и спросила, любит ли он орехи. Каспиан поблагодарил и сказал, что любит. Когда Тараторка ускакала, чтобы принести орехи, Боровик шепнул Каспиану: "Смотри не туда, а в другую сторону. Среди белок считается дурным тоном глядеть, как кто-то идет к своим запасам (как будто ты хочешь узнать, где они)". Тараторка вернулась с орехами, Каспиан их съел, а она спросила, не передать ли весть о нем остальным. "Ведь я могу передвигаться, не касаясь лапами земли", — сказала она. Боровик и гном согласились, что это отличная идея, и надавали ей множество поручений к существам со страннейшими именами. Она должна была передать им приглашение на пир и совет на Танцевальной поляне через три ночи. "Скажи об этом и медведям Толстякам, — добавил Трам, — а то мы забыли предупредить их".
   Потом они пошли к семи братьям из Шуршащего леса. Трам повел их назад к горной седловине, а потом вниз на восток по северному склону, к мрачной прогалине среди камней и елей. Шли они очень тихо, и внезапно Каспиан почувствовал, что земля дрожит под его ногами, как будто внизу кто-то орудует молотом. Трам подвел их к плоскому камню размером с днище от бочки и постучал по нему ногой. Через некоторое время камень сдвинулся и открылась темная круглая дыра, из нее вырвался горячий воздух и показалась голова гнома, очень похожего на Трама. Они долго разговаривали. гном, похоже, удивился больше, чем белка или медведи, но в конце концов всю компанию пригласили спуститься. Они шли вниз по темной лестнице, пока не увидели свет. Это был пылающий горн. Пещера оказалась кузницей. В ней протекал подземный ручей. Двое гномов стояли у кузнечных мехов, третий удерживал щипцами на наковальне кусок раскаленного докрасна металла, четвертый бил по нему молотом, а еще двое, вытирая маленькие мозолистые руки о засаленную тряпку, спешили навстречу гостям. Потребовалось некоторое время, чтобы убедить их, что Каспиан друг, а не враг, но в конце концов они закричали хором: "Да здравствует король!" — и сделали всем замечательные подарки — кольчуги, шлемы и мечи. Барсук отказался от таких подарков, заметив, что он зверь, и если уж когти и зубы не могут сохранить его шкуру в целости, то ее и сохранять не стоит. Выделка вооружения была отличная, и Каспиан счастлив был получить меч, сделанный гномами, вместо своего, казавшегося рядом с ним топорно сработанной игрушкой. Семеро братьев (они были Рыжими гномами) обещали прийти на Танцевальную поляну.
   Немного позже Каспиан с провожатыми добрались до сухого каменистого ущелья, где была пещера пяти Черных гномов. Они тоже удивились, увидев Каспиана, но в конце концов старший из них сказал: "Если он против Мираза, мы признаем его королем". А другой добавил: "Давай поднимемся выше в горы. Там живут пара Людоедов и Ведьма. Мы можем привести их к тебе".
— Нет, не надо, — ответил Каспиан.
— И я думаю, что не надо, — сказал Боровик, — мы не хотим, чтобы на нашей стороне были такие существа. — Никабрик не согласился, но Трам и барсук победили в споре. Каспиан был потрясен тем, что не только хорошие, но и ужасные создания из старой Нарнии еще имеют потомков.
— Аслан не будет с нами, если мы приведем этот сброд, — сказал Боровик, когда они вышли из пещеры Черных гномов.
— А-а, Аслан! — проговорил Трам насмешливо. — Куда вероятней, что с вами не будет меня.
— А ты веришь в Аслана? — спросил Каспиан Никабрика.
— Я верю в кого угодно и во что угодно, — ответил Никабрик, — если оно уничтожит проклятых тельмаринских варваров или выгонит их из Нарнии. Кто угодно или что угодно. Аслан или Белая Колдунья.
— Тише, тише, — сказал Боровик. — ты не знаешь, что говоришь. Она была врагом куда худшим, чем Мираз и все его племя.
— Но не для гномов, — возразил Никабрик.
Следующий их визит был гораздо приятней. Когда они спустились пониже, горы уступили место большой долине или лесистому ущелью с быстрой речкой внизу. Берег ее зарос наперстянкой и шиповником, а воздух был полон жужжания пчел. Боровик позвал: "Гленсторм! Гленсторм!", и Каспиан услышал звук копыт. Он становился все громче и громче, пока наконец не задрожала вся долина и не показались, топча заросли, самые благородные из всех созданий, уже виденных Каспианом — великий кентавр Гленсторм и три его сына. Каштановые бока Гленсторма блестели, а широкую грудь покрывала золотисто-рыжая борода. Он был пророк и звездочет и знал, что они придут.
— Да здравствует король! — воскликнул он. — Я и мои сыновья готовы к войне. Когда будет битва?
До сих пор ни Каспиан, ни остальные не думали всерьез о войне, они планировали набеги на фермы и нападения на охотников, забредших слишком далеко на дикий юг. В основном они думали только о том, чтобы просуществовать самим в лесах и пещерах и постепенно возродить в укрытии старую Нарнию. Но после слов Гленсторма все задумались.
— Вы имеете в виду настоящую войну, чтобы выгнать Мираза из Нарнии? — спросил Каспиан.
— А что же еще? — сказал кентавр. — Для чего еще ваше величество одевается в кольчугу и препоясывается мечом?
— Это возможно, Гленсторм? — спросил барсук.
— Время подошло, — ответил кентавр. — Я наблюдал звезды, барсук, ибо мое дело наблюдать, как ваше — помнить. Тарва и Аламбил встретились на небесных просторах, а на земле сын Адама еще раз поднялся, чтобы править зверями и давать им имена. Час настал. Наш совет на Танцевальной поляне должен быть военным советом. — Он сказал это так, что Каспиан и все остальные согласились не раздумывая: теперь они поверили, что смогут выиграть войну и непременно должны ее начать. Была уже середина дня, поэтому они расположились на отдых у кентавров и ели то, что обычно едят кентавры — овсяное печенье, яблоки, зелень, вино и сыр.
   Следующее место, куда они собрались, было очень близко, но им пришлось идти кружным путем, чтобы обогнуть селение, где жили люди. Был уже вечер, когда они попали на источающие тепло ровные поля, окруженные изгородями. Боровик остановился у отверстия маленькой норы в покрытой зеленью насыпи и позвал. Из норки высунулся тот, кого Каспиан меньше всего ожидал увидеть — говорящий Мыш. Он был, конечно, больше обычных мышей, и когда стоял на задних лапах, достигал фута в высоту. Уши у него были почти такие же длинные, как у кролика (хотя и гораздо шире). Звали его Рипичип, и характер у него был веселый и воинственный. На боку он носил шпагу и закручивал свои длинные бакенбарды наподобие усов. "Нас тут двенадцать, ваше величество, — сказал он, лихо и грациозно кланяясь, — и я предоставлю весь мой отряд в ваше неограниченное распоряжение". Каспиан с трудом подавил смех (и преуспел в этом): он подумал, что Рипичип со всем отрядом легко уместится в корзинке, которую сможет поднять любой.

   Долго можно еще перечислять тех, кого Каспиан встретил в этот день — крота Землекопа, трех братьев Острозубов (они, как и Боровик, были барсуками), зайца Камилло, ежа Колючку. Наконец они смогли отдохнуть у родника на краю ровной травянистой полянки, окруженной высокими вязами. От вязов поперек полянки уже легли длинные тени, потому что солнце садилось: маргаритки закрылись, а грачи полетели устраиваться на ночлег. Они поужинали тем, что принесли с собой, и Трам раскурил трубку (Никабрик не курил).
— Если бы мы смогли еще пробудить деревья и родники, то мы сегодня славно бы потрудились, — сказал барсук.
— А это можно сделать? — спросил Каспиан.
— Нет, — ответил Боровик, — над ними у нас власти нет. С тех пор как люди пришли в эту страну и стали валить деревья и осквернять ручьи, дриады и наяды впали в глубокий сон. Кто знает, смогут ли они пробудиться снова? Это огромная потеря для нас. Тельмаринцы ужасно боятся леса, и если деревья в гневе двинутся на них, они от страха сойдут с ума и уберутся из Нарнии так быстро, как только смогут.
— Что за воображение у этих зверей! — сказал Трам, который не верил во все это. — Зачем ограничиваться деревьями и источниками? Не лучше ли, если и камни сами начнут бросаться в старого Мираза?
   Барсук только хмыкнул в ответ, и наступило такое долгое молчание, что Каспиан уже почти заснул, когда ему показалось, что из глубины леса доносятся слабые звуки музыки. Он решил, что это ему снится и перевернулся на другой бок; но как только ухо его коснулось земли, он услышал слабый топот или бой барабана. Он поднял голову. Шум стал слабее, но музыка слышалась ясней. Похоже было, что играют на флейтах. Каспиан увидел, что Боровик сидит, уставившись в лес. Поляну заливала яркая луна; он проспал дольше чем думал. Музыка все приближалась, но мотив был еще неясным, и громче становился топот множества легких ног, и вот наконец из леса на лунный свет вышли, танцуя, те, о ком Каспиан думал всю свою жизнь. Они были чуть выше гномов, но более грациозные и хрупкие. На курчавых головах виднелись маленькие рожки, верхняя часть тела была обнажена и блестела в бледном свете, ноги были как у коз.
— Фавны! — вскакивая на ноги закричал Каспиан, и в этот момент они окружили его. Им не пришлось долго объяснять ситуацию, и они сразу же приняли Каспиана. И раньше чем он понял, что делает, он закружился с ними в танце. Трам, хоть и двигался не так легко и плавно, тоже танцевал, и даже Боровик неуклюже прыгал вместе со всеми. Только Никабрик наблюдал молча, не сдвинувшись с места. Фавны прыгали вокруг Каспиана, играя на свирелях. Их странные лица, казавшиеся одновременно и печальными и веселыми, приближались к его лицу; их было много — Ментиус и Обентиус, Думнус, Волнус, Волтинус, Гирбиус, Нименус, Насунс и Осунс. Тараторка привела всех.
Когда Каспиан проснулся на следующее утро, он с трудом поверил, что это был не сон; но трава была покрыта маленькими отпечатками раздвоенных копытцев.


7. СТАРАЯ НАРНИЯ В ОПАСНОСТИ


Конечно, место, где они встретили фавнов, и было Танцевальной поляной, и они остались там до ночи Великого Совета. Спать под звездами, не пить ничего кроме родниковой воды, есть только орехи и дикие плоды — все это было странно Каспиану, привыкшему к постели с шелковыми простынями в затянутой гобеленами дворцовой спальне, еде, лежащей на золотых и серебряных блюдах, и слугам, ждущим его приказаний. Но никогда еще ему не было так хорошо. Никогда сон так не освежал его, еда не была такой вкусной: тело его закалилось, а на лице появилось королевское выражение.
   Когда пришла великая ночь, его странные подданные начали тайком пробираться на поляну — поодиночке. вдвоем, втроем, целыми компаниями. Луна ярко светила, и сердце его переполнилось радостью, когда он увидел, сколько их и услышал их приветствия. Все, с кем он познакомился, были здесь — медведи Толстяки, Рыжие и Черные гномы, кроты и барсуки, зайцы и ежи, и другие, которых он еще не видел — пять сатиров, рыжих как лисицы, целый отряд говорящих мышей, вооруженных до зубов и вышагивающих под пронзительные звуки трубы, несколько сов, старый Ворон с Вороньей скалы. Последним вместе с кентаврами (у Каспиана даже дух перехватило) пришел небольшой, но самый настоящий великан Смерчин с холма Мертвого человека. Он принес на спине целую корзину гномов, которых укачало как от морской болезни.
   Медведи Толстяки хотели, чтобы сначала был пир, а после, желательно завтра, совет. Рипичип и его мыши считали, что и совет, и пир могут подождать, а нужно идти на приступ замка Мираза этой же ночью. Тараторка и другие белки сказали, что они могут разговаривать и есть одновременно, так почему бы не устроить совет и пир сразу. Кроты предложили раньше всего вырыть ров вокруг поляны. Фавны думали, что лучше всего начать с торжественного танца. Старый Ворон, который был согласен с медведями в том, что нельзя провести весь совет до ужина, попросил разрешения произнести краткую речь. Но Каспиан, кентавры и гномы отвергли все эти предложения и настойчиво потребовали сейчас же провести настоящий военный совет.
   Когда всех уговорили сесть спокойно большим кругом и когда (с величайшим трудом) удалось остановить Тараторку, которая бегала взад и вперед и кричала: "Молчите! Молчите все, король будет говорить", — Каспиан поднялся, немного волнуясь. "Нарнийцы!" — начал он, но не смог продолжить, потому что в этот момент заяц Камилло сказал: "Тише! Здесь где-то поблизости человек".
Они были созданиями осторожными, привыкшими что на них охотятся, и потому застыли как статуи, а звери повернули носы туда, куда указывал Камилло.
— Пахнет как человек, но все же не совсем как человек, — прошептал Боровик.
— Он подбирается ближе, — сказал Камилло.
— Два барсука и три гнома с луками наизготовку, пойдите тихо ему навстречу. — скомандовал Каспиан.
— Ну уж мы его встретим, — угрюмо проговорил Черный гном, прилаживая стрелу к тетиве.
— Не стреляйте, если он один, — добавил Каспиан. — Поймайте его.
— Зачем? — спросил гном.
— Делай то, что тебе приказано, — сказал кентавр Гленсторм.
Все ждали молча, пока три гнома и два барсука бежали, стараясь не шуметь, к деревьям на северо-западном краю поляны. Затем раздался пронзительный окрик: "Стой! Кто здесь?" — и гном внезапно прыгнул. Секундой позже голос, который Каспиан так хорошо знал, проговорил: "Все в порядке. все в порядке, я не вооружен. Держите меня за руки, если хотите, достойные барсуки, но не кусайтесь. Я хочу говорить с королем".
— Доктор Корнелиус, — радостно закричал Каспиан и бросился вперед, чтобы встретить своего старого наставника. Все сгрудились вокруг.
— Фу, — фыркнул Никабрик, — гном-изменник. Ни то, ни се, серединка на половинку. Вонзить мой меч ему в горло?
— Успокойся, Никабрик, — сказал Трам, — он не виноват в том, какие у него предки.
— Это мой самый большой друг, спасший мне жизнь, — объяснил Каспиан. — Тот, кому не нравится его общество, может покинуть мою армию — и немедленно. Дорогой доктор, я так рад видеть вас снова. Как вы отыскали нас?
— Использовал простейшую магию, ваше величество, — пропыхтел доктор, еще задыхаясь от быстрой ходьбы. — Но сейчас нет времени обсуждать это. Мы должны немедленно уходить отсюда. Вас предали, и Мираз двинулся в поход. Завтра до полудня вы будете окружены.
— Предали! — воскликнул Каспиан. — Но кто?
— Без сомнения, какой-нибудь гном-изменник, — сказал Никабрик.
— Ваш Скакун. — сказал доктор Корнелиус. — Но бедное животное не виновато. Когда вы вылетели из седла, он, конечно, вернулся в дворцовую конюшню. Тогда раскрылся ваш побег. Я ускользнул, чтобы не отвечать на вопросы в камере пыток Мираза, и легко угадал с помощью магического кристалла, где вас искать. Вчера я весь день видел в лесу следопытов Мираза, и понял, что его армия выступила. Я предполагал, что у некоторых ваших — гм — чистокровных гномов больше лесных навыков. Вы оставили множество следов вокруг этого места. Большая ошибка. Во всяком случае, Мираз понял, что старая Нарния не так мертва, как он надеялся, и начал действовать.
— Уррра! — раздался чей-то тоненький и пронзительный голос прямо из-под ног доктора. — Выступаем! Я прошу только, чтобы король выставил вперед меня и мой отряд.
— Что это? — спросил доктор Корнелиус. — Ваше величество набирает в свою армию кузнечиков — или комаров? — Он наклонился и, вглядевшись сквозь очки, рассмеялся.
— Клянусь Львом, — произнес он, — это мышь. Сеньор Мыш, я хотел бы познакомиться с вами получше. Большая честь для меня встретить такого доблестного зверя.
— Моя дружба к вашим услугам, ученый человек, — пропищал Рипичип. — И любой гном — или великан — если он не будет вежлив с вами, должен помнить о моей шпаге.
— Разве есть время на все эти глупости? — спросил Никабрик. — Каковы наши планы? Битва или бегство?
— Если нужно, мы будем биться, — сказал Трам. — Но пока мы плохо подготовлены, и место не слишком удобное для обороны.
— Мне не нравится мысль о бегстве, — возразил Каспиан.
— Слушайте, слушайте его, — запыхтели медведи, — что бы мы ни делали, мы не должны бегать, особенно перед ужином или вскоре после него.
— Тот, кто бежит первым, не всегда бежит последним, — вступил в разговор кентавр. — И почему мы должны позволять их армии выбирать позицию вместо того, чтобы выбрать ее самим? Лучше мы сами найдем удобное место.

— Это очень мудро, ваше величество, — сказал Боровик.
— Ваше величество, — начал доктор Корнелиус, — и все вы, разнообразнейшие создания, я думаю, что нам надо бежать на восток, вниз к реке, в леса. Тельмаринцы ненавидят этот край. Они всегда боялись моря и всего, что может прийти из-за моря. Поэтому они позволили вырасти там огромным лесам. И если предания говорят правду, древний Кэр-Паравел находится в устье реки. Эта земля будет помогать нам, а не нашим врагам. Мы должны пойти к кургану Аслана.
— Курган Аслана? — раздалось несколько голосов. — А что это такое?
— Он стоит на краю великих лесов, это громадный холм, который нарнийцы насыпали в древние времена на том самом месте, где стоял — а, может быть, еще и стоит — магический Камень. Холм весь прорезан галереями и ходами, и Камень находится в центральной пещере. В кургане поместятся все наши запасы, а те, кто нуждаются в укрытиях или привыкли к подземной жизни, поселятся в пещерах. Остальные будут жить в лесу. В случае нужды все (за исключением почтенного великана) смогут укрыться внутри холма, и там мы будем защищены от всех опасностей, кроме голода.
— Хорошо, что среди нас есть ученый человек, — сказал Боровик.
Но Трам пробормотал себе под нос: "Суп и сельдерей! Хотел бы я, чтобы наши вожди поменьше думали о старых бабьих сказках и побольше о провианте и вооружении". Но все приняли предложение Корнелиуса и этой же ночью двинулись в поход. К восходу солнца они добрались до кургана Аслана.
   Место действительно внушало благоговение. Округлый зеленый бугор на вершине холма давно зарос деревьями. Внутрь вела низкая дверь. Легко было запутаться в туннелях, пока вы не запомнили их. Стены были облицованы гладкими камнями, и в сумраке Каспиан с трудом разглядел картины, сложные узоры, рисунки, в которых изображение Льва повторялось снова и снова. Все это принадлежало Нарнии, еще более древней чем та, о которой ему рассказывала няня.
После того, как они расквартировались внутри и вокруг кургана, удача отвернулась от них. Разведчики короля Мираза скоро нашли их новое убежище, и король с армией расположился на краю леса. Как это часто случается, враги оказались сильнее, чем они думали. Сердце Каспиана замерло, когда он увидел, как подходят рота за ротой. Люди Мираза боялись лесов, но еще больше они боялись Мираза, и по его приказу оттесняли нарнийцев все глубже в лес, иногда до самого кургана. Каспиан и другие, конечно, делали вылазки. Так они сражались много дней, и даже ночей, но армия Каспиана терпела поражение.
   Наконец наступила такая отвратительная ночь, хуже которой не бывает: дождь лил весь день и прекратился только к полуночи, уступив место сырости и холоду. В то утро Каспиан понял, что близится большое сражение, и на него все надежды.
   На рассвете он вместе с гномами напал на правое крыло королевских войск, а в разгар сражения великан Смерчин, кентавры и остальные сильные звери должны были появиться с другой стороны и отрезать правое крыло королевской армии. Но ничего не вышло. Никто не предупредил Каспиана (потому что никто этого не помнил), что великаны не слишком умны. Бедный Смерчин, хоть и был храбр, как лев, умом был настоящий великан. Он выбрал неподходящее время и неподходящее место, и в результате его отряд, и отряд Каспиана сильно пострадали, не нанеся врагу значительного ущерба. Нескольких медведей ранило, кентавра — тоже, а в отряде Каспиана лишь немногие не пролили крови. Теперь печальная компания сбилась в кучу под мокрыми деревьями, чтобы съесть свой ужин.
   Грустнее всех был великан Смерчин. Он понимал, что это его вина, и молча сидел, проливая огромные слезы. Они собрались в каплю на кончике его носа, и капля с громким всплеском упала на лагерь мышей, только начавших обсыхать и задремывать.




Предыдущая страница   Следующая страница











                                                                   ***


Другие сайты автора :  И смех, и не грех

                                          Искусство мира



<
Copyright MyCorp © 2018 | Бесплатный конструктор сайтов - uCoz