Среда, 22.08.2018, 02:40Главная | Регистрация | Вход

Меню сайта

Форма входа

Поиск

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
free counters
Клайв Льюис Принц Каспиан 4
Мыши разбежались в разные стороны, отряхиваясь от воды и выжимая свои маленькие одеяла, и спрашивая великана пронзительными резкими голосами, не находит ли он, что они и так достаточно мокрые. Потом проснулись остальные и сказали мышам, что они разведчики, а не концертная группа, и попросили их вести себя потише.
Смерчин пошел на цыпочках, чтобы найти такое место, где никто не мешал бы ему грустить, и наступил на чей-то хвост, и кто-то (кажется, это был лис) укусил его. Все были раздражены.
   А в тайной магической комнате в сердце кургана король Каспиан, Корнелиус, Боровик, Никабрик и Трам держали совет. Толстые колонны древней работы поддерживали свод. В центре был сам Камень — Каменный Стол, расколотый прямо посередине и покрытый какими-то письменами, но столетия дождя, ветра и снега полностью стерли их еще тогда, когда курган над Каменным Столом не был насыпан. Они сидели не за Столом — он был слишком священен, а на бревнах несколько в стороне, за простым деревянным столом, на котором стоял грубый глиняный светильник, освещавший их бледные лица и бросавший на стены огромные тени.
— Если ваше величество собирается воспользоваться Рогом, — сказал Боровик, — то время для этого пришло. — Каспиан, конечно, рассказал им о своем сокровище еще несколько дней назад.
— Да, мы в большой нужде, — ответил Каспиан, — но, может быть, нас ждет еще худшее, а мы уже используем Рог.
— Рассуждая так, — возразил Никабрик. — ваше величество дождется, что будет слишком поздно.
— Я согласен с этим, — сказал доктор Корнелиус.
— А что ты думаешь, Трам? — спросил Каспиан.
— Что до меня, — Рыжий гном слушал весь этот спор с полным безразличием, — ваше величество знает, что я думаю о Роге — и об этом разбитом Камне — и о вашем великом короле Питере — и о вашем льве Аслане — и обо всей этой чепухе. Мне безразлично, когда ваше величество протрубит в Рог. Я требую только, чтобы армии ничего не говорили об этом. Нехорошо внушать надежды на волшебную помощь, в которой (как я думаю) придется разочароваться.
— Тогда, во имя Аслана, мы протрубим в Рог королевы Сьюзен, — сказал Каспиан.
— Надо учитывать еще одно, ваше величество, — добавил доктор Корнелиус, — Мы не знаем, в какой форме придет помощь. Может быть. Рог вызовет из-за моря самого Аслана. Но я думаю, что скорее всего это будут Верховный Король Питер и его могущественные соправители из великого прошлого. В любом случае мы не можем быть уверенными, что помощь придет немедленно…
— Никогда еще вы не говорили столь правдивых слов… — начал Трам.
— Я думаю, — продолжал ученый человек. — что они — или он — придут в какое-нибудь из древних мест Нарнии. То место, где мы сейчас, древнейшее магическое место, и вероятней всего, это произойдет здесь. Но есть еще два других. Одно — равнина Фонарного столба, в верховьях реки к востоку от Бобровой запруды, где царственные дети, по преданию, впервые появились в Нарнии. Другое находится в устье реки, где стоял их замок Кэр-Паравел. А если придет сам Аслан, то и его лучше всего встречать в Кэр-Паравеле, ибо во всех преданиях говорится, что он — сын великого Императора Страны-за-морем и приходит оттуда. Я думаю, мы должны отрядить посланцев в оба места — и к равнине Фонарного столба, и к устью реки, чтобы отыскать их — или его.
— А я думаю, — пробормотал Трам, — что первым результатом этой глупости будет потеря двух бойцов.
— Кого вы думали послать, доктор Корнелиус? — спросил Каспиан.
— Лучше всего подходят белки, — сказал Боровик, — они сумеют незаметно пробраться через занятую врагом территорию.
— Все наши белки (а их не так уж много), — возразил Никабрик, — слишком легкомысленны. Единственная, кому бы я мог доверить такое дело — Тараторка.
— Тогда пошлем Тараторку, — согласился Каспиан. — А кто будет другим посланцем? Я знаю, ты бы пошел. Боровик, но ты ходишь слишком медленно. И вы тоже, доктор.
— Я не пойду, — сказал Никабрик. — Среди этих зверей и людей должен быть гном, который может проследить, справедливо ли обращаются с гномами.
— Грозы и грейпфруты! — воскликнул Трам в ярости. — Как ты разговариваешь с королем! Посылайте меня, ваше величество, я пойду.
— Мне казалось, что ты не веришь в Рог, — удивился Каспиан.
— Я и не верю, ваше величество. Но что из этого? Я также легко могу умереть на охоте за диким гусем, как и здесь. Вы мой король. Я знаю разницу между тем, чтобы давать советы, и тем, чтобы выполнять приказы. Вы выслушали мой совет, теперь время для приказов.

— Я никогда не забуду этого, Трам, — сказал Каспиан. — И пошлите за Тараторкой. А когда мне трубить в Рог?
— Думаю, надо дождаться рассвета, ваше величество, — ответил доктор Корнелиус. — Это иногда имеет значение в действиях Белой Магии.
Через несколько минут появилась Тараторка, и ей объяснили задание. Она, как и многие белки, была полна храбрости, решительности, энергии и озорства (чтобы не сказать — самонадеянности), поэтому, еще не дослушав, уже стремилась уйти. Договорились, что она побежит к равнине Фонарного столба в тот же час, когда Трам начнет свое более короткое путешествие к устью реки. Оба поспешно поели и отправились, напутствуемые пылкими словами благодарности и добрыми пожеланиями короля, барсука и Корнелиуса.


8. КАК ОНИ ПОКИНУЛИ ОСТРОВ


— Итак, — сказал Трам (ибо, как вы поняли, именно он рассказывал эту историю детям, сидевшим на траве в разрушенном зале Кэр-Паравела), — итак, я положил пару корок хлеба в карман, оставил все оружие, кроме кинжала, и на рассвете направился в лес. Я тащился уже много часов, как вдруг услышал звук, который не слышал никогда в жизни. Да, мне не забыть его. Воздух был наполнен им, он был как гром, но более протяжный, прохладный и сладостный, как музыка на воде, и такой сильный, что лес задрожал. И я сказал себе:
"Если это не Рог, назовите меня кроликом". И я удивился, почему король не протрубил в него раньше…
— В какое время это было? — спросил Эдмунд.
— Между девятью и десятью часами. — ответил Трам.
— Как раз тогда, когда мы были на станции! — воскликнули дети, обмениваясь понимающими взглядами.
— Пожалуйста, продолжайте, — сказала Люси гному.
— Ну, как я уже сказал, я удивился, но продолжал идти так быстро, как мог. Я шел всю ночь, а потом, когда уже наполовину рассвело, рискнул (как будто у меня не больше разума, чем у великана) пройти по открытому месту, чтобы срезать излучину реки. Тут меня и поймали. И не армия, а напыщенный старый глупец, охраняющий маленький замок — последний опорный пункт Мираза в этом краю. Стоит ли говорить. что правды обо мне они не узнали, но я гном, и этого было достаточно. Лилии и лилипуты, мне повезло, что начальник оказался таким напыщенным глупцом. Любой другой просто заколол бы меня, он же решил подвергнуть ужасному наказанию — послать "к духам" по полному церемониалу. И затем эта юная леди (он показал на Сьюзен) воспользовалась своим луком — это был, позвольте сказать, отличный выстрел — и вот мы здесь. Но без моего кинжала, который они забрали, — он выколотил трубку и снова ее набил.
— Боже мой, — сказал Питер, — так это Рог — твой собственный Рог, Сью, — стащил нас со скамейки на платформе вчера утром! Трудно поверить, хоть и ясно, что это так.
— Не знаю, почему ты не веришь в это, — сказала Люси, — если веришь в магию вообще. Разве не говорится во всех историях, как магия переносит людей из одного места — или из одного мира — в другой? Вспомните, когда волшебник в "Тысяче и одной ночи" вызывает Джинна, тот приходит. Так же и мы пришли.
— Да, — сказал Питер, — потому я и чувствую себя так странно, что во всех этих историях есть кто-то в нашем мире, кто зовет, и никто не задумывается, откуда приходит Джинн.
— Теперь мы можем представить себе, что чувствует Джинн, — захихикал Эдмунд. — Ей-богу, не так уж приятно знать, что ты можешь быть высвистан таким образом. Это еще хуже, чем то, что наш папа говорит о жизни во власти телефона.
— Но ведь мы хотим быть здесь. — сказала Люси, — если этого хочет Аслан.
— Что же мы будем делать? — спросил гном. — Я думаю, что мне лучше вернуться к королю Каспиану и сказать, что помощь не придет.
— Как не придет? — удивилась Сьюзен. — Но ведь все получилось. Мы здесь.
— Гм… гм… да… я вижу это, — сказал гном (трубка его потухла, он был сейчас слишком занят, чтобы чистить ее). — Но… ну… я думаю…
— Разве ты не видишь, что мы здесь, — воскликнула Люси,
— Ты просто глуп.
— Я уверен, что вы — те четверо детей из старых преданий, — произнес Трам, — и я, конечно, очень рад встретиться с вами. Без сомнения, это очень интересно. Но… вы не обидитесь?..
— и он снова умолк в раздумьи.
— Продолжай и скажи то, что хочешь, — вставил Эдмунд.
— Ну… не обижайтесь, — проговорил Трам, — поймите, король и Боровик, и доктор Корнелиус ожидали — ну, как бы вам сказать — помощи. Другими словами, я думаю, что они представляли вас великими воинами. Конечно, мы обожаем детей и все такое, но в данный момент, в середине войны… я уверен. вы и сами понимаете.
— Ты имеешь в виду, что мы не годимся, — сказал Эдмунд, краснея.
— Прошу вас, не обижайтесь, — перебил гном, — я уверяю вас, мои дорогие маленькие друзья…
— Слушать, как ты называешь нас маленькими, это уж слишком, — Эдмунд вскочил на ноги. — Похоже, ты не веришь, что мы выиграли битву при Беруне. Можешь говорить все, что хочешь обо мне, потому что я знаю…
— Не выходи из себя, — перебил его Питер. — Давай лучше подберем ему в сокровищнице новое вооружение и сами вооружимся, а об этом поговорим после.
— Я не понимаю зачем… — начал Эдмунд, но Люси прошептала ему на ухо: "Не лучше ли сделать то, что говорит Питер? Ведь он — Верховный Король. Я думаю, у него есть какая-то идея".
Эдмунд согласился и, включив фонарик, все, вместе с Трамом, снова спустились в прохладную тьму и пыльную роскошь сокровищницы.
   Глаза гнома заблестели, когда он увидел богатства, лежавшие на полках (ему пришлось встать на цыпочки), и он пробормотал про себя: "Никабрику этого видеть нельзя". Они легко нашли кольчугу, меч, шлем, щит, лук и колчан подходящего для гнома размера. Шлем был медный, украшенный рубинами, рукоятка меча вызолочена: Трам за всю свою жизнь не видел, а тем более не имел такого богатства. Дети тоже надели кольчуги и шлемы. Для Эдмунда нашли меч и щит. а для Люси лук; у Питера и Сьюзен были их подарки. Когда, позвякивая кольчугами, они поднялись наверх, то чувствовали себя нарнийцами куда больше, чем школьниками. Мальчики шли чуть позади, обсуждая какой-то план. Люси слышала, как Эдмунд сказал: "Нет, позволь мне. Ему будет куда обидней, если выиграю я, а если я буду побежден, для нас урону будет меньше".
— Хорошо, Эд, — отозвался Питер.
Когда они вышли на дневной свет, Эдмунд повернулся к гному и очень вежливо произнес: "Я хотел бы вас попросить. Детям не часто выпадает шанс встретить такого опытного воина, как вы. Не согласитесь ли вы немного пофехтовать со мной? Это будет очень любезно с вашей стороны".
— Парень, — сказал Трам, — мечи острые.
— Я знаю, но мне же никогда не подобраться к вам, а вы достаточно опытны, чтобы разоружить меня, не причинив вреда.
— Это опасная игра, но если ты хочешь, я попытаюсь разок-другой.
Тут же сверкнули оба меча, все остальные соскочили с помоста и стали поодаль. Это было стоящее дело, совсем не похожее на нелепый бой мечами на сцене (или даже бой на шпагах, который лучше удается в театре). Это был настоящий бой на мечах. Вы стараетесь ударить противника по ногам, потому что это единственная незащищенная часть тела. А когда бьет противник, нужно подпрыгнуть так, чтобы удар пришелся под ногами. Это давало гному преимущество, потому что Эдмунд был выше и должен был наклоняться. У Эдмунда не было бы никаких шансов, бейся он с Трамом двадцать четыре часа назад. Но с тех пор, как они попали на остров, он дышал воздухом Нарнии, и весь опыт старых битв вернулся к нему, и руки вспомнили прежние навыки. Теперь он был действительно король Эдмунд. Оба бойца кружились и кружились, удар следовал за ударом, и Сьюзен (которая так и не научилась любить эти забавы) воскликнула: "Будь внимательней!" И затем так быстро, что никто (кроме Питера, конечно) не понял, что произошло, Эдмунд особым приемом повернул свой меч и выбил меч из руки гнома, а Трам схватился за запястье.
— Надеюсь, я не причинил вам боли, мой дорогой маленький друг? — спросил Эдмунд, тяжело дыша, и пряча в ножны свой меч.
— Я вижу, — сухо произнес Трам, — что вы знаете неизвестный мне прием.
— Конечно, — вступил в разговор Питер, — этим приемом можно разоружить лучшего в мире бойца, если тот не знает его. Я думаю, было бы справедливо дать Траму шанс в чем-нибудь еще. Не хотите ли посостязаться в стрельбе с моей сестрой? Ведь в стрельбе не может быть никаких уловок.
— Да, вы шутники, — сказал гном. — Теперь я понимаю. Как будто я после сегодняшнего утра не знаю, как она умеет стрелять. Но я все же попытаюсь. — Он говорил сердито, но глаза его заблестели. (У него была слава отличного стрелка.) Все пятеро вышли на открытое пространство.
— Что будет целью? — спросил Питер.

— Я думаю, яблоко, которое висит над стеной вот на той ветке, — предложила Сьюзен.
— Отлично, девица. — сказал Трам, — ты имеешь в виду то желтое яблоко, которое висит в середине арки?
— Нет, что вы, — ответила Сьюзен, — то красное, что висит прямо над зубцом стены.
Гном переменился в лице. "Больше похоже на вишню, чем на яблоко", — пробормотал он, но вслух не сказал ничего.
Они бросили жребий, кому стрелять первому (это очень заинтересовало Трама — он никогда раньше не видел, как бросают жребий с помощью монетки), и Сьюзен проиграла. Они договорились стрелять с верхней ступеньки лестницы, которая вела из зала во двор. Все смотрели, как он занял позицию, поднял лук и приготовился стрелять.
   Зазвенела тетива. Это был отличный выстрел. Стрела прошла так близко, что крошечное яблоко закачалось, а какой-то листок порхнул вниз. Тогда Сьюзен подошла к верхней ступеньке и натянула лук. Она и вполовину не наслаждалась этим состязанием так, как Эдмунд предыдущим; она не сомневалась в исходе, но ей было жалко побеждать того, кто только что проиграл. Гном с волнением наблюдал, как она оттягивала тетиву до уха. Через мгновение раздался слабый удар, он был хорошо слышен в тишине этого места — яблоко, пробитое стрелой Сьюзен, упало на траву.
— Отлично, Сью, — закричали дети.
— Этот выстрел не лучше вашего, — сказала Сьюзен гному. — Я думаю, что когда стреляли вы, подул слабый ветерок.
— Это не так, — возразил Трам, — можешь не утешать меня. Я знаю, что побежден честно, и даже не буду ссылаться на то, что рубец от последней раны еще немного мешает мне, когда я отвожу руку назад.
— Вы были ранены? — спросила Люси. — Позвольте мне посмотреть.
— Это зрелище не для маленьких девочек… — начал Трам, но вдруг осекся.
— Я снова собирался сказать глупость. Если твой брат великий воин, а сестра — прекрасный лучник, то ты можешь оказаться искусным врачом. — Он сел на ступеньки, снял кольчугу, спустил рубашку, обнажив пропорционально сложенную волосатую и мускулистую как у моряка руку, размером не больше руки ребенка. На плече была грубая повязка. Люси размотала ее и под ней обнаружилась сильно вспухшая и неприятно выглядевшая рана. "Бедный Трам, — сказала Люси.
— Какой ужас!" Затем она заботливо капнула одну-единственную капельку из своего флакона.
— Эй, что ты делаешь? — закричал Трам. Но как он ни поворачивал голову, ни скашивал глаза и ни мотал бородой взад и вперед, разглядеть плечо он не смог. Потом он попытался ощупать его, и начал двигать рукой так, как будто пытался почесать место, до которого не дотянешься. Затем помахал рукой, поднял ее, напряг мышцы и наконец вскочил на ноги с криком: "Вереск и великаны! Не болит! Как новенькая!" Он разразился смехом и сказал; "Я вел себя как самый глупый из всех гномов. Я надеюсь, вы не обиделись? Смиренно кланяюсь вашим величествам — смиренно кланяюсь. Благодарю за спасение, исцеление, завтрак — и урок".
Дети хором отозвались, что не стоит даже и говорить об этом.
— А теперь, — сказал Питер, — если ты действительно решился поверить в нас…
— О, да, — воскликнул гном.
— Тогда совершенно ясно, что мы должны делать. Мы должны сейчас же присоединиться к королю Каспиану.
— Чем скорее, тем лучше. Моя глупость уже отняла у нас целый час.
— Если идти тем путем, которым шел ты, это займет два дня, во всяком случае у нас. Мы не можем идти день и ночь как вы, гномы, — Питер повернулся к остальным. — Очевидно, то, что Трам называет курганом Аслана, это сам Каменный Стол. Вы помните, что оттуда полдня (или немного меньше) пути до брода у Беруны…
— До моста у Беруны, — вставил Трам.
— Там не было моста в наше время, — объяснил Питер. — И от Беруны до Кэр-Паравела еще день с лишним. Если мы не торопились, то обычно возвращались к чаю на второй день. Если идти быстро, то, может быть, мы придем за полтора дня.
— Не забывайте, что все заросло лесом, — сказал Трам, — и придется прятаться от врагов.
— Послушайте, — вступил в разговор Эдмунд, — а зачем нам идти тем путем, каким шел наш Дорогой Маленький Друг?
— Если вы хорошо относитесь ко мне, не надо больше об этом, ваше величество, — попросил гном.
— Отлично, можно я буду говорить "наш Д.М.Д."?
— Эдмунд, — сказала Сьюзен, — не дразни его.
— Не беспокойся, девица, — я хотел сказать, ваше величество, — усмехнулся Трам. — От насмешки волдыря не будет. (С тех пор они часто называли его Д.М.Д., пока не забыли окончательно, что это значило).

— Как я говорил, — продолжал Эдмунд, — нам не обязательно идти тем же путем. Почему бы не проплыть на юг до Зеркального залива? Это сильно приблизит нас к Каменному Столу, а у моря мы будем в безопасности. Если мы отправимся сейчас же, то попадем в залив до темноты, поспим несколько часов, и ранним утром будем с Каспианом.
— Важно знать побережье, — сказал Трам, — никто из нас ничего не знает о Зеркальном заливе.
— А что мы будем есть? — спросила Сьюзен.
— Нужно взять с собой яблок, — предложила Люси. — И давайте что-нибудь делать. Мы тут уже два дня, а еще ничего не сделали.
— Почему бы снова не использовать мою шляпу, как корзину для рыбы? — добавил Эдмунд.
Они связали один из плащей как мешок и набили его яблоками. Затем хорошенько напились из колодца (ведь до того, как они пристанут к берегу, неоткуда будет взять пресную воду) и отправились к лодке. Детям жаль было оставлять Кэр-Паравел. Хоть он и был в развалинах, они все равно чувствовали себя там как дома.
— Д.М.Д. лучше сесть к рулю, — сказал Питер, — Эд и я возьмемся за весла. Подождите минутку. Лучше снять кольчуги — будет достаточно жарко. Девочки пусть сядут на нос и указывают Д.М.Д. направление. Пока мы не пройдем остров, держите курс в море.
   Вскоре зеленый лесистый берег острова был уже далеко позади, очертания маленьких бухт и мысов сгладились, а лодка поднималась и опускалась на тихой ряби. Море окружало их, и вдали казалось голубым, а вокруг них зеленело и вспенивалось. Пахло солью, было очень тихо, раздавался только шум воды, бьющейся о борта лодки, да плеск весел и скрип уключин. Солнце грело все сильней.
   Люси и Сьюзен сидели на носу лодки, пытались достать руками до воды, чувствовали себя превосходно и видели дно моря, устланное чистым бледным песком с редкими пятнами пурпурных водорослей.
— Как в старые времена, — проговорила Люси. — Ты помнишь наши путешествия в Теревинфию и Гальму, к Семи Островам и к Одиноким Островам?
— Конечно, помню. — ответила Сьюзен, — и наш корабль "Кристалл" с головой лебедя на носу и резными крыльями по бокам палубы.
— И шелковые паруса, и огромные фонари на корме.
— И пиры на полуюте, и музыкантов.
— А ты помнишь, как музыканты поднялись на мачту и играли на флейтах так, что казалось, будто музыка звучит прямо с неба?
Потом Сьюзен взяла у Эдмунда весло, а он сел рядом с Люси. Они уже прошли остров и держались ближе к берегу, все такому же лесистому и пустынному. Они старались не вспоминать то время, когда не было лесов, дул легкий ветерок, а вокруг были друзья.
— Уф, до чего же изнурительная работа, — сказал Питер.
— Можно я погребу немного? — спросила Люси.
— Весла слишком велики для тебя, — коротко ответил Питер (не потому, что злился, просто у него не хватало дыхания для разговоров).



9. ЧТО УВИДЕЛА ЛЮСИ


   Сьюзен и мальчики устали грести еще задолго до того, как обогнули последний мыс и попали в Зеркальный залив. У Люси от солнца и блеска воды болела голова. Даже Трам мечтал о конце путешествия. Скамья, на которой он сидел у руля была предназначена для людей, а не для гномов, ноги его не доставали до днища лодки: всякий знает, как это неудобно. И чем больше они уставали, тем больше падали духом. Сначала дети думали только о том, как добраться до Каспиана. Потом стали размышлять о том, что будут делать, когда найдут его и удастся ли с помощью гномов и лесных жителей нанести поражение армии взрослых людей.
   Начало темнеть, а они все еще медленно продвигались по изгибам Зеркального залива. Берега сближались, деревья нависали над их головами, сгущались сумерки. Стало очень тихо — все звуки моря умерли позади них. Было слышно даже журчание маленьких ручейков, впадающих в залив.
   Наконец, они пристали к берегу. Все слишком устали, чтобы разжигать костер и предпочли есть на ужин яблоки (они понимали, что не скоро захотят их снова), чем пытаться поохотиться. Молча пожевав яблоки, они зарылись в мох и опавшие листья между четырьмя огромными буками.



Предыдущая страница   Следующая страница











                                                                   ***


Другие сайты автора :  И смех, и не грех

                                          Искусство мира




Copyright MyCorp © 2018 | Бесплатный конструктор сайтов - uCoz