Среда, 22.08.2018, 02:39Главная | Регистрация | Вход

Меню сайта

Форма входа

Поиск

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
free counters
Мэтью Мид Обнаружен почти христианин 4
   Многие души были обращены Христом в таинстве, но никогда ни одна душа не была обращена таинством без Христа. А обращает ли Христос всех, кто присутствует на таинстве? Конечно же, нет; ибо для одних Слово — это запах смертоносный на смерть. И, если это так, тогда совершенно ясно, что человек может исповедовать религию и, всё же, быть только почти христианином.
   2. Человек может исповедовать религию и жить лицемерно, имея благочестивый вид. «Слушайте это, дом Иакова, называющиеся именем Израиля и происшедшие от источника Иудина, клянущиеся именем Господа и исповедующие Бога Израилева, хотя не по истине и не по правде». Что вы думаете об этом? Они «исповедуют Бога Израилева» — это их исповедание; «хотя не по истине и не по правде» — вот оно, их лицемерие. И, действительно, не было бы лицемерия в религиозном смысле, если бы не было исповедания религии; ибо тот, кто, будучи нечестивым, плотским и мерзким внутренне, выглядит таким же внешне, — тот не лицемер. Он выглядит таким, каким он есть. Но тот, кто на самом деле представляет собой одно, а выглядит по-другому, является плотским, не святым, но, всё же, внешне кажется хорошим и святым, то такой человек — лицемер.
   Таким образом, казуисты определяют лицемерие как подделку святости; и это точно соответствует греческому слову, имеющему значение «подделывать». У евреев есть два слова для обозначения лицемеров: раnim, которое обозначает «лица», и сhаnерim, что означает «подделки» (от сhаnарh — маскировать). Итак, лицемер — это тот, кто маскируется под религию и носит лицо святости и, всё же, в нём нет благодати святости. Внешний вид его не соответствует его сущности. Он имеет благочестивый вид, но это только покров его нечестивого сердца, которое находится внутри. Он исповедует религию, чтобы никто не подумал, что он нечестив, но это только исповедание и, поэтому, он действительно нечестив. Он — религиозный лицемер. Религиозный, потому что претендует на святость. Он похож на многих людей, больных чахоткой: они выглядят хорошо, но их лёгкие гниют; или же на яблоко, у которого гладкая кожица, но гнилая сердцевина. Многие выглядят праведно, хотя праведна только их внешность. Если это так, тогда человек, исповедуя религию, остаётся только почти христианином.
   3. Обычаи и мода могут заставить человека исповедовать религию — так же, как вы видите многих людей, которые носят тот или иной наряд не потому, что он согревает их или что он более совершенен, чем другие, но потому что он просто моден.
   Многие пудрили волосы, румянили лица, вставляли перья в шляпы и так далее, потому что были глупцами в моде. Итак, многие исповедуют христианство не потому, что благодать согревает их сердце, что они видят превосходство Божьих путей над путями мира, — нет, они просто следуют моде! Не хотел бы я говорить этого, но это действительно имеет место в наше время, потому что религия занимает самое высокое положение, — вот почему многие исповедуют её. Это выгодное дело, но часто многие отказываются от своего исповедания.
   Религия в благоприятное время производит много исповедников, но не много новообращённых; однако когда религия вступает в период страданий, тогда количество её исповедников не бывает больше числа обратившихся, ибо обычаи производят первых, но совесть — последних. Тот, кто исповедует религию только ради обычаев, когда она процветает, никогда не станет мучеником ради Христа во время скорби. Тот, кто обладает истиной, постоянно только намереваясь жить по ней, откажется от неё, когда эта истина начнёт формировать его жизнь.
   Говорят, что когда дом разрушается или падает, то все крысы и мыши оставляют его. Пока дом стоит твёрдо, и они могут укрыться в крыше, крысы остаются, но не дольше, иначе при разрушении всё упадёт на них, и они — все, кто жил наверху, погибнут внизу. Братья мои, могу ли я сказать, что у нас много вредителей, крыс и мышей в религии, которые будут жить под её крышей до тех пор, пока смогут найти там укрытие, но когда придёт время страданий, они предадут её, иначе она упадёт — упадет на них? Я убеждён, что Бог испытывал исповедующих религию, не только, чтобы избавиться от вредителей. Он сотрясает фундамент дома так, чтобы эти крысы и мыши могли покинуть крышу, но не так, чтобы перевернуть её. Он хочет избавиться от них, как земледелец, когда молотят пшеницу, чтобы избавиться от соломы. Спокойные дни Евангелия провоцируют лицемерие, но страдания за религию доказывают искренность.
   Итак, если обычай или мода заставляют человека исповедовать веру, тогда этот человек в своём исповедании является только почти христианином.
   4. Если люди могут погибнуть, хотя и исповедуют благочестие, то, конечно же, исповедуя религию, они могут быть и почти христианами.
   Итак, Писание ясно говорит о том, что человек может погибнуть даже при самом сильном исповедании религии. Христос проклял смоковницу, на которой были листья, но не было плодов. Сказано, что «сыны царства извержены будут во тьму внешнюю». Кто были они, сыны царства, как не единственный в мире народ Божий по исповеданию? Они заключили «завет с Ним» через жертвоприношение и, всё же, были извержены.
   В Евангелии от Матфея вы можете прочитать о некоторых людях, которые придут и будут хвалиться своим исповеданием перед Христом, надеясь, что это спасёт их. Они скажут: «Господи! Господи! Не от Твоего ли имени мы пророчествовали? И не Твоим ли именем бесов изгоняли? И не Твоим ли именем многие чудеса творили?» И что же ответит Господь на это? «И тогда объявлю им: "Я никогда не знал вас; отойдите от Меня"».
   Заметьте, здесь говорится о тех, которые пророчествовали от Его имени и, всё же, погибли в Его гневе. Его именем они бесов изгоняли, а затем были изгнаны сами. Его именем чудеса творили и, всё же, погибли как нечестивые работники. Исповедание религии не спасает, как не спасает тонущий корабль вызов конвоя или хорошая скорость. Точно так же, как многие попадают в рай со страхом ада в своих сердцах, так же многие отправятся в ад с именем Христа на устах. Итак, если человек может погибнуть, хотя и исповедует благочестие, то, следовательно, он может оказаться в своём исповедании и только почти христианином.

   ВОЗРАЖЕНИЕ. Но разве не сказано Самим Господом Христом: «Итак всякого, кто исповедает Меня пред людьми, того исповедаю и Я пред Отцом Моим Небесным»? Итак, для Христа сказать, что Он исповедует нас перед Отцом, равносильно обещанию жизни вечной. Если Христос исповедует нас, то Бог Отец никогда не откажется от нас.
   Истинно, те, кто исповедует Христа, будут исповедованы Им. Так же истинно и то, что это равнозначно обещанию спасения. Но вы должны знать, что провозглашать Христа не значит исповедовать Его, ибо провозглашать Его — это одно, а исповедовать — другое. Исповедание Христа — это живое свидетельство о Христе тогда, когда религия проходит через страдания. Провозглашение может быть всего лишь безжизненной формальностью во время процветания религии. Исповедовать Христа — значит выбирать Его пути и идти по ним. Провозглашать Христа — значит умолять о его путях, но жить вне их. Провозглашение может исходить от притворной любви к путям Христа, но исповедание исходит от укоренённой любви к личности Христа. Провозглашать — значит признавать Его, когда никто не отвергает Его; исповедовать — значит не отказываться от Него и страдать за Него, когда другие противостоят Ему. Лицемеры могут только разглагольствовать, но именно мученики являются настоящими исповедниками. Провозглашать — значит плыть вниз по течению. Исповедовать — значит плыть против течения. Итак, многие могут плыть по течению, как мёртвая рыба. Эти люди не способны устремляться против течения с живой рыбой. Многие из тех, кто не исповедуют Христа, могут провозглашать Его. Но, несмотря на это, они являются только почти христианами.

   ЧАСТЬ IV. Человек может далеко продвинуться в своей борьбе с грехом и, всё же, быть только почти христианином.

   Как много человек может преуспевать в этом, я покажу вам на нескольких последовательных примерах.
    Первое. Человек может признавать свою греховность и, всё же, быть только почти христианином, ибо:
   1. Убеждение может быть не только духовным, но и умственным. Его источником может быть природное сознание, просвещённое Словом без эффективной работы Духа, Который обличает сердце в грехе.
   2. Убеждения могут «стереться». Они очень часто меняются — не кончаются благоразумным обращением. Церковь говорит: «Мы приняли во чреве дитя; мы терпели боли; мы породили ветер». Это — сетование церкви по поводу бесплодия её скорбей, и это может быть также сетованием большинства по поводу бесплодия своих убеждений.
   3. Многие принимают признание греховности за обращение от греха и поэтому, спокойно сидят и покоятся в своих убеждениях. Грустно слушать, что Господь говорит о Ефреме: «Он — сын неразумный, иначе не стоял бы долго в положении рождающихся детей». Итак, если источником убеждений может быть естественное сознание, если убеждения могут «стереться» или в них можно ошибаться и принимать за обращение, это значит, что человек может иметь убеждения и, всё же, быть только почти христианином.
   Второе. Человек может скорбеть о грехе и, всё же, быть только почти христианином. Так делал Саул, так делал и Исав из-за потери первородства. Эта потеря была его грехом и поэтому, о нём сказано Духом Божьим: «...нечестивец Исав»; хотя Исав желал наследовать благословение «и просил о том со слезами».

   ВОЗРАЖЕНИЕ. Разве не говорит Христос о том, что блаженны плачущие? «Блаженны плачущие». Несомненно, это утверждение верно тогда, когда человек плачет из-за греха. «Видите, — сказал Назианзин, — спасение объединено с печалью».
   РЕШЕНИЕ. Я отвечаю: истинно, что те, кто плачет из-за греха, — в том смысле, в котором об этом говорит Христос, — блаженны. Но не всякий плач делает нас благословенными.
   1. Истинная скорбь о грехе должна исходить из духовных убеждений о злой, подлой и отвратительной природе греха. Итак, не все, кто плачут о грехе, делают это благодаря тщательной работе духовных убеждений над душой. Они не имеют правильного осознания зла и отвратительности греха.
   2. Истинная скорбь о грехе происходит больше из-за зла, которое содержится в грехе, чем из-за зла, которое является следствием греха; больше, из-за зла, которое содержится в грехе, потому что оно бесчестит Бога, ранит Христа, огорчает Духа и отвращает душу от Бога, потому что это зло губит душу. Итак, много людей плачут о грехе не столько из-за зла, которое в грехе, сколько из-за зла, которое является результатом греха. В аду тоже стоит плач о грехе. Вы читаете, что там «плач и рыдания». Погубленные плачут и скорбят об утерянной счастливой вечности. Там только печаль, и нет утешения. Так же, как на небесах царствует мир без тревог и радость без скорби, так в аду — тревоги без мира и скорбь без радости — плач и рыдания непрерывно; но плачут там из-за зла, которое чувствуют из-за греха, а не из-за зла, которое во грехе. Поэтому, человек может плакать о грехе и, всё же, быть только почти христианином. Его могут печалить мысли о том, что можно погибнуть из-за греха, и в то же время его не печалит то, что он осквернён и загрязнён грехом.
    Третье. Человек может с жаром исповедовать грех перед Богом и людьми, и, всё же, быть только почти христианином. Как искренне исповедует Саул свой грех перед Давидом! «Я согрешил, — сказал он, — безумно поступал я, и очень много погрешал». Так и Иуда полностью исповедовал свой грех: «Согрешил я, предав Кровь невинную». Всё же, и Саул, и Иуда — оба были отвержены Богом. Итак, человек может исповедовать грех и, всё же, быть только почти христианином.

   ВОЗРАЖЕНИЕ. Но разве исповедание греха не является чертой дитяти Божьего? Разве не говорит апостол: «Если исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи (наши)»? Ни один человек никогда не удерживался вне небес за своё исповедание грехов, хотя многие удержаны были за их предполагаемые добродетели. Иоанн, в Откровении, подчёркивает «исповедание». Итак, Иуда получил царство от Рувима; исповедание греха — это путь в Царство Небесное.
   ОТВЕТ. Есть люди, которые исповедуют грех, — и спасаются; есть и другие люди, которые исповедуют грех — и погибают.
   Многие исповедуют грехи просто по привычке, а не по совести. Возможно, вы знаете много людей, которые никогда не молятся, но долго и много исповедуют свои грехи. Однако, они, эти люди, никогда не чувствуют тяжести или бремени греха на своей совести.
   Многие исповедуют незначительные грехи, а большие утаивают; как тот пациент у Плутарха, который жаловался доктору на свой палец, в то время когда его печень совсем сгнила.
   Многие люди исповедуют грехи в общих чертах. Они исповедуют себя грешниками, но, всё же, свои конкретные грехи видят мало, а говорят о них ещё меньше. Подразумевать исповедание, как некто сказал, почти так же плохо, как подразумевать веру.
   Там, где исповедание правильное, оно будет чётким, особенно исповедание тех грехов, которые являются самыми серьёзными. Так Давид исповедует свою вину в убийстве и прелюбодеянии; так Павел исповедует богохульство, преследования и оскорбления верующих. Неприятно слышать, что люди исповедуют то, что они грешники, но, однако, не могут открыто исповедовать свои грехи. Хотя плохо совершить и наименьший грех, но нет какого-либо слишком плохого греха, который нельзя было бы исповедовать.
   Многие исповедуют грех, но только при чрезвычайных обстоятельствах, что не является свободным и добровольным исповеданием. Фараон исповедовал свой грех, но лишь тогда, когда наказание вынудило его сделать это. «Согрешил я пред Господом», — сказал он, когда восемь казней обрушились на него.
   Многие делают со своими грехами то, что делают моряки со своим добром — выбрасывают его во время шторма, желая опять плыть безопасно. Исповедание должно выливаться, как вода из источника, которая течёт свободно, а не как вода в перегонном кубе, которую огонь заставляет двигаться.
   Многие исповедуют свои грехи, но без намерения оставить их. Люди исповедуют грехи, которые совершили, но не оставляют грехов, которые исповедовали.
   Многие используют своё исповедание, как Луис XI во Франции использовал своё распятие. Он давал клятвы и затем целовал распятие, затем снова давал и снова целовал. Итак, многие грешат, затем исповедуют, что сделали нечто плохое, но никогда не стремятся стать лучше.
   Мистер Торшел рассказал историю о священнике, которого он знал. Этот священник часто бывал пьяным, и, когда он выходил к кафедре, то исповедовал свой грех с большим сокрушением. Тем не менее, как только он выходил из-за кафедры, он вновь напивался. Он делал это так же постоянно, как обычно люди следуют своему ремеслу.
   Итак, если человек исповедует свой грех просто по привычке; если исповедует только незначительные грехи, а серьёзные утаивает; если он исповедует грех в общих чертах или при чрезвычайных обстоятельствах; или если он исповедует грех без какого-либо намерения оставить его, тогда, несомненно, несмотря на исповедание, такой человек, всё же, является только почти христианином.
   Четвёртое. Человек может оставить грех и, всё же, быть только почти христианином. Он может оставить свою похоть и свои нечестивые пути, по которым ходил, даже в глазах окружающих может показаться новым человеком и, всё же, не стать новым творением. Симон волхв, когда услышал проповедь Филиппа о Царстве Божьем, оставил своё волшебство и колдовство и уверовал.

   ВОЗРАЖЕНИЕ. Но вы скажете: «Кажется, это противоречит Писанию, ибо в нём говорится: «Кто исповедует и оставляет их (грехи), тот будет помилован». Я не только исповедую грех, я и оставил его. Поэтому, конечно же, эта милость будет оказана и мне. Она принадлежит мне».
   ОТВЕТ. Истинно, если душа оставляет грех правильным образом, исходя из правильного принципа, если она оставляет грех потому, что он противоречит Богу и Его чистой природе, это говорит о том, что данная душа находится в правильном положении пред Богом; и ей дано обетование: «Будет помилована».
   Но теперь вспомните, что иногда человек утаивает в себе какой-либо грех. И это неправильно, более того, — плохо.
   1. Открытые грехи оставляются, а тайные грехи остаются. Итак, это неверно. Такая душа никогда не обретёт милости. Рана в теле человека может зажить и, всё же, этот человек может умереть из-за абсцесса в кишечнике.
   2. Человек может оставить грех, но не как грех, ибо тот, кто оставляет грех как грех, оставляет всякий грех. Невозможно человеку оставить грех как грех, если он не оставляет всё, что он считает грехом.
   3. Человек может «отпустить» один грех, чтобы ещё крепче ухватиться за другой. Человек, который отправляется в море, желает сохранить всё своё добро; но, если поднимется такая буря, что он не может его сохранить, тогда он выбрасывает некоторые вещи за борт, чтобы облегчить судно и спасти оставшееся. (Смотрите Деяния 27:38). Так же и грешник хочет сохранить все свои грехи; но, если начнётся шторм в его совести, тогда он выбросит одну похоть за борт, чтобы сохранить жизнь другой.
   4. Человек может «отпустить» все свои грехи и, всё же, остаться грешником; ибо корень всякого греха — в сердце, хотя плод может быть и не виден в жизни. Дерево живёт, хотя ветви могут быть отрублены. Человек является грешником даже до того, как совершит грех (пока благодать не обновит его). Поэтому он — грешник, хотя и оставил свой грех; в нём живёт первородный грех, достаточный для того, чтобы погубить и уничтожить его.
   5. Всякий грех можно оставить, но, тем не менее, продолжать любить его. Человек может оставить греховную жизнь и, всё же, сохранить любовь ко греху. Итак, хотя тот факт, что грех оставлен, должен свидетельствовать об истинном христианстве, всё же, любовь ко греху показывает, что такой человек только почти христианин. Меньшее зло — совершить грех, имея ненависть к нему, чем любить грех и не делать его. Совершение греха подтверждает только слабость благодати, но любовь ко греху подтверждает силу похоти: «Что ненавижу, то делаю». Любой грех плох, но проявление любви ко греху хуже, чем разглагольствование о нём; ибо разговор о грехе может исходить только из нетвёрдости, но любовь ко греху — это плод выбора и нераскаянности.
   6. Со всеми грехами может быть покончено и, всё же, сердце может не измениться; так и природа грешника остаётся такой же, как и всегда. Собака, посаженная на цепь, всё равно остаётся собакой, независимо от того, сидит ли она на цепи или свободна.
   В военных действиях между врагами может быть затишье, но, всё же, война не прекращается. Можно сделать перемирие там, где нет мира. Грешник может выпустить оружие греха из рук и, всё же, вражда с Богом всё ещё останется в его сердце. Настанет перемирие. Хотя человек открыто не грешит против Бога, мира не будет до тех пор, пока не объединится с Ним.
   Ограничивающая благодать удерживает грешника, но именно обновляющая благодать изменяет его природу. Итак, благодать сдерживает многих от того, чтобы открыто грешить. Она сдерживает того, кто не обновлён благодатью и не является истинным верующим.
   Итак, если человек оставляет открытые грехи, но сохраняет тайные; если оставляет грех, но не как грех; если «отпускает» один грех, чтобы сохранить другой; если «отпускает» все грехи и, всё же, остаётся грешником; если оставляет грех, но при этом любит его; и наконец, если все грехи оставляются и, всё же, сердце не изменяется, тогда человек, оставивший грех, будет только почти христианином.

   ЧАСТЬ V. Человек может ненавидеть грех и, всё же, быть только почти христианином.

   Авессалом возненавидел грех Амнона, когда тот согрешил с его сестрой Фамарью. Больше того, его ненависть была так велика, что он убил брата за это. И, всё же, Авессалом был только лишь нечестивым человеком.

   ВОЗРАЖЕНИЕ. Но Писание говорит о том, что ненависть ко греху — это признак милостивого человека. Действительно, хотя человек через моральную неустойчивость впадает в грех, всё же, если он ненавидит его, это является доказательством благодати. Павел доказывает свою искренность и истинность благодати, указывая на свою ненависть ко греху, хотя и совершил его: «Что ненавижу, то делаю». Более того, что такое благодать, если не подчинение души Богу: любить, как Бог любит, ненавидеть, как Бог ненавидит? Итак, Бог ненавидит грех. Это одна сторона Его святости. Если я ненавижу грех, я подчиняюсь Богу; и когда я подчиняюсь Богу, тогда я истинный христианин.
   ОТВЕТ, Истинно так, ненависть ко греху является признаком благодати. Она вытекает из принципа благодати и есть благодатью. Нужно ненавидеть грех, так как он является оскорблением Бога, это зло по отношению к Его величию; это нарушение заповеди, а, значит, нечестивая борьба с Божьей волей — единственной нормой добродетели. Нужно ненавидеть грех, так как он — нарушение закона любви, установленного в Крови и смерти Христа. Грех, в определённой степени, означает новое распятие Христа. Нужно ненавидеть грех (любой грех), так как он печалит и угашает Дух Божий. Таким образом, ненависть ко греху — это благодать, а это значит, что каждый истинный христианин должен ненавидеть грех.
   Но хотя человек, который имеет благодать, может ненавидеть грех, всё же, не всякий человек, который ненавидит грех, имеет благодать; ибо человек может ненавидеть грех и исходя из других принципов — не потому, что это неправильно пред Богом, или ранит Христа, или печалит Духа, ибо тогда он ненавидел бы всякий грех. Не существует греха, который по своей природе не огорчал бы Бога. Однако:
   1. Человек может ненавидеть грех больше из-за стыда, который сопровождает его, чем из-за зла, которое в нём. Есть такие грешники, которые «о грехе своём рассказывают открыто, как содомляне, не скрывают». Они посажены на место презрения, «и слава их — в сраме». Есть и другие люди, которые стыдятся греха и поэтому ненавидят его, но не из-за самого греха, а из-за стыда. Именно это заставило Авессалома возненавидеть грех — он навлёк позор на него и на его сестру.
   2. Человек может ненавидеть грех больше в других, чем в себе. Так поступают алкоголики — они ненавидят пьянство в других и, всё же, практикуют его сами. Лжец ненавидит обман в других, но сам любит его. Тот, кто ненавидит грех из принципа благодати, в первую очередь, ненавидит грех в себе. Такой человек ненавидит грех и в других, но больше всего он не любит грехи собственного сердца.
   3. Человек может ненавидеть какой-то определённый грех, так как он противостоит другому. Между некоторыми грехами и похотями существует большая несовместимость. Чудесное превосходство жизни по благодати состоит в единстве жизни. Нет такого, чтобы одна форма благодати противостояла другой. Милости Духа Божьего разные, но не расходящиеся. Вера, любовь и святость — всё одно.




Предыдущая страница     Следующая страница











                                                                   ***


Другие сайты автора :  И смех, и не грех

                                          Искусство мира



Copyright MyCorp © 2018 | Бесплатный конструктор сайтов - uCoz