Понедельник, 20.08.2018, 23:32Главная | Регистрация | Вход

Меню сайта

Форма входа

Поиск

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
free counters
Клайв Льюис Плавание "Утреннего Путника"12

– Королева, – сказал Каспиан на прощанье, – я надеюсь снова поговорить с Вами, когда я развею чары.
И дочь Раманду посмотрела на него и улыбнулась.


15. ЧУДЕСА ПОСЛЕДНЕГО МОРЯ


Вскоре после того, как они оставили остров Раманду, им стало казаться, что они уже заплыли за край света. Все было по-другому. Во-первых, они обнаружили, что им нужно меньше сна, чтобы восстановить свои силы. Не хотелось ни спать, ни много есть, ни даже много разговаривать. Во-вторых, было слишком много света. Каждым утром, когда всходило солнце, оно казалось в два, если не в три раза больше, чем обычно. И каждое утро, что производило на Люси самое странное впечатление, огромные белые птицы человеческим голосом пели песни на непонятном языке, пролетая над кораблем, и исчезали за кормой, направляясь к Острову Раманду. Несколько позже они возвращались обратно и исчезали на востоке.
– Какая изумительно чистая вода! – подумала Люси, на второй день рано утром, перегнувшись через борт корабля.
   Вода действительно была очень чистой и прозрачной. Первым, что Люси заметила, был маленький черный предмет, размером с башмак, плывущий рядом с кораблем с той же скоростью. Какое-то время она думала, что это что-то на поверхности. Но затем мимо проплыл кусочек черствого хлеба, который кок только что выкинул из окна камбуза. В какой-то момент Люси показалось, что этот кусочек столкнется с темным предметом, однако он проплыл над ним. Тогда Люси поняла, что темный предмет не может быть на поверхности. Внезапно он вдруг увеличился в размерах, а через секунду снова уменьшился до нормальной величины.
   Тут Люси осознала, что где-то она уже видела нечто подобное, – если бы она могла только вспомнить, где именно. Она схватилась за голову, нахмурилась и даже высунула язык от напряжения, пытаясь вспомнить. Наконец ей это удалось. Конечно же! Это было похоже на то, что можно увидеть из окна поезда ясным солнечным днем. Вы видите, как черная тень вашего поезда бежит по полям с той же скоростью, что и поезд. Затем вы проезжаете между двумя холмами: немедленно эта же тень начинает мелькать рядом с вами, увеличиваясь в размерах, скачет по траве, растущей на насыпи. Когда холмы кончаются, черная тень внезапно снова уменьшается до нормальных размеров и снова бежит по полям.
– Это же наша тень! – тень "Рассветного Путника", – сказала себе Люси. – Наша тень бежит рядом по дну моря. В тот раз, когда она увеличилась, там наверное, был холмик. Но в таком случае вода должна быть еще чище, чем я думала! Боже мой, я же смотрю на дно моря, на глубину в несколько десятков саженей.
   Как только она произнесла это, она поняла, что большое огромное серебряное пространство, которое она видела, не замечая в течение некоторого времени, на самом деле является песком на дне моря, и что всевозможные темные и яркие пятна – вовсе не отблески и тени на поверхности, а настоящие выступы и впадины на нем. В эту самую минуту, к примеру, они проплывали над мягкой пурпурно-зеленой массой с широкой, изгибающейся светло-серой полосой посередине. Но теперь, когда Люси знала, что это дно, она могла гораздо лучше все разглядеть. Она увидела, что темные кусочки гораздо выше всех остальных и слегка покачиваются.
– Совсем, как деревья на ветру, – сказала себе Люси. – И я думаю, что так оно и есть. Это подводный лес.
Они проплывали прямо под ним. С первой бледной полосой слилась другая.
– Если бы я находилась там внизу, – подумала Люси, – то эта полоса могла бы быть для меня дорогой через лес. А то место, где они соединяются, это развилка. О, как бы я хотела оказаться там. Смотрите-ка! Лес кончается. И я думаю, что это действительно дорога! Вон она продолжается по открытому песку. Теперь она другого цвета и чем-то отмечена по краям – какими-то черточками. Может это камушки. А теперь вот расширяется.
   Но на самом деле дорога не расширялась, просто она оказалась ближе к поверхности воды. Люси поняла это по тому, как стремительно увеличилась тень корабля. А дорога – теперь она окончательно убедилась в этом – пошла зигзагами. Очевидно, она вела на крутую гору. А когда Люси повернула голову и посмотрела назад, то, что она увидела, было очень похоже на вид с вершины горы на извилистую дорогу. Она могла даже видеть, как лучи солнца пробивались в лесную долину через глубокую воду, а вдалеке все сливалось в смутную зелень. Но некоторые места, освещенные солнцем, – подумала она, – были ярко-ультрамариновыми.
   Но она не могла терять времени, глядя назад: то, что виднелось впереди, было слишком интересно. Дорога теперь, очевидно, взобралась на вершину горы и вела прямо вперед. По ней туда-сюда сновали какие-то маленькие пятнышки. Вдруг в поле зрения Люси появилось нечто совершенно удивительное, к счастью, хорошо освещенное солнцем – настолько хорошо, насколько это возможно, когда лучи проникают сквозь толщу воды на несколько саженей. Этот предмет был шишковатым и зазубренным, цвета жемчуга, или, может быть, слоновой кости. Люси находилась над ним, так что сперва она не могла разобрать, что это такое. Но когда она заметила тень, которую он отбрасывал, все стало ясно. Солнце светило позади Люси, и тень непонятного предмета вытянулась за ним на песке. По тени Люси ясно поняла, что это башни, шпили, минареты и купола.
– Так это же город или огромный замок! – воскликнула Люси. – Но зачем же они построили его на вершине такой высокой горы?
   Впоследствии, когда они с Эдмундом снова оказались в Англии и вспоминали все свои приключения, они придумали объяснение этому, и я уверен, что оно было правильным. В море, чем глубже, тем темнее и холоднее становится, и именно там, в глубине и холоде живут всякие опасные твари – осьминоги, Морской Змей и сам Кракен. Морские долины – дикие, враждебные места. Морской Народец относится к своим долинам так же, как мы к горам, и, наоборот, к горам так, как мы к долинам. Только на большой высоте, или, как мы сказали бы, на мелководье, тепло и спокойно. Бесстрашные охотники и храбрые морские рыцари спускаются в глубины в поисках приключений, но возвращаются домой наверх для мирного отдыха, придворной жизни, турниров, песен и танцев.
    Они проплыли мимо города, а дно моря все поднималось. Теперь оно было лишь в нескольких сотнях футов под кораблем. Дорога исчезла. Теперь они плыли над открытой местностью, похожей на парк и усыпанной там и сям небольшими рощицами яркой растительности. А затем – Люси чуть не завизжала от восторга – она увидела Морской Народец.
   Это был отряд из пятнадцати-двадцати человечков. Все они ехали верхом на морских коньках – не на крошечных морских коньках, которые вы могли видеть в музее, а на лошадях гораздо больших, чем они сами. Люси решила, что это, должно быть, благородные лорды, заметив, как блестит золото на лбу у некоторых из них, и как течение развевает спадающие с их плеч плащи из изумрудной или оранжевой материи.
И вдруг:

– Ох, проклятые рыбы! – воскликнула Люси: целая стайка маленьких толстых рыбок, проплывая близко к поверхности воды, загородила от нее Морской Народец. Но, хотя ей и стало труднее наблюдать за ними, это привело к тому, что она увидела нечто ужасно интересное. Внезапно свирепая маленькая рыбка какой-то неизвестной Люси породы стрелой выскочила откуда-то снизу, открыла пасть, захлопнула ее и быстро погрузилась, держа во рту одну из толстых рыбок. Маленький отряд сидел на своих конях, глядя на то, что происходит наверху. Казалось, что они смеются и разговаривают. Прежде, чем охотничья рыбка успела вернуться к ним со своей жертвой, от маленькой группы отделилась другая, точно такая же. Люси была почти уверена, что ее послал или выпустил высокий Морской Человечек, сидевший на своем морском коньке в центре отряда. Он как будто придерживал рыбку, прежде чем отпустить ее, в руке или на запястье.
– Ну, – сказала Люси, – я утверждаю, что это охота. Скорее даже соколиная охота. Да, точно так. Они выезжают, держа на запястье этих маленьких хищных рыбок точно так же, как мы выезжаем на охоту, держа на запястье соколов, когда давным-давно правили в Кер Перавел. И они отпускают их, чтобы они налетали, хотя, точнее, я должна сказать, наплывали, на других рыб. Как…
   Она внезапно замолчала, заметив, что сцена изменилась. Морской Народец увидел корабль. Стайка рыб разбежалась во все стороны, сами морские жители поднимались на поверхность, чтобы выяснить, что это за огромная темная штука вдруг загородила им солнце. Теперь они оказались так близко, что, будь они на воздухе, а не в воде, Люси смогла бы заговорить с ними. Там были и мужчины, и женщины. Их головы были увенчаны разнообразными коронами. На шее у многих висели цепочки из жемчуга. Других одежд на них не было. Тела их были цвета слоновой кости, волосы – темно-пурпурные. Король в центре отряда, невозможно было принять его за кого-нибудь другого, гордо и грозно посмотрел в лицо Люси и потряс копьем, которое держал в руке. Его рыцари сделали то же самое. На лицах дам было написано нескрываемое удивление. Люси была уверена, что они никогда раньше не видели ни корабля, ни человека – да и откуда они могли появиться в морях за краем света, куда еще никто не заплывал.
– На что ты так пристально смотришь, Лу? – раздался голос за спиной у Люси.
Люси была так поглощена зрелищем, открывшимся перед ней, что вздрогнула при звуке голоса. Повернувшись, она обнаружила, что у нее онемела рука, так как она долго опиралась на поручни, не меняя положения. Перед ней стояли Дриниэн с Эдмундом.
– Смотрите, – сказала она.
Они поглядели вниз, но Дриниэн почти сразу же тихо проговорил:
– Немедленно повернитесь, Ваши Величества, – вот так, спиной к морю. И сделайте вид, что мы обсуждаем что-то несущественное.
– Но что случилось? – спросила Люси, подчинившись.
– Матросам совершенно ни к чему видеть все это, – объяснял Дриниэн. – Они еще, чего доброго, начнут влюбляться в морских женщин, или им понравится сама подводная страна, и они попрыгают за борт. Я слышал раньше, что подобные вещи случались в незнакомых морях. Встреча с этим Морским Народцем всегда сулит несчастье.
– Но мы неплохо знали их, – возразила Люси, – в добрые старые времена в Кер Перавел, когда мой брат Питер был Светлейшим Королем. Они поднялись на поверхность и пели на нашей коронации.
– Я думаю, что там была другая разновидность, Лу, – сказал Эдмунд. – Они могли жить как под водой, так и на воздухе. Мне кажется, что эти не могут. Судя по их виду, если бы они могли подняться на поверхность, они давно уже сделали бы это и атаковали бы нас. Они кажутся очень воинственно настроенными.
– В любом случае, – начал Дриниэн, но тут раздался шум с двух разных сторон. С одной стороны донесся плеск, с другой – голос вахтенного с мачты:
– Человек за бортом!
Тут же поднялась страшная суматоха. Кто-то из матросов кинулся на мачту зарифить парус, другие – вниз, к веслам: Ринс, несший вахту на корме, резко положил руль, чтобы повернуть корабль и вернуться к упавшему за борт человеку. Но к этому моменту все уже увидели, что это был, строго говоря, не человек. Это был Рипичип.
– Черт бы побрал эту мышь! – воскликнул Дриниэн. – С ней на корабле больше проблем, чем со всеми остальными вместе взятыми. Если она может попасть в какую-нибудь переделку, она это обязательно сделает! Да ее надо заковать в кандалы, протащить под килем, бросить на необитаемом острове, усы ей надо отрезать! Видит ли кто-нибудь этого маленького негодяя?
   Все это вовсе не означало, что на самом деле Дриниэн не любил Рипичипа. Напротив, он его очень любил и поэтому сильно испугался за него, а, испугавшись, пришел в плохое расположение духа – вот точно так же и ваши мамы гораздо больше, чем посторонний прохожий, сердятся на вас, если вы выбегаете на дорогу прямо перед машиной. Никто, конечно, не боялся, что Рипичип может утонуть: он прекрасно плавал, но те трое, кто знал, что происходит под водой, испугались длинных острых копий в руках у Морского Народца.
   Через несколько минут "Рассветный Путник" повернул, и все увидели в воде темный шарик – Рипичипа. Он очень возбужденно что-то кричал, но, так как пасть его постоянно наполнялась водой, никто не мог понять, что он хочет сказать.
– Если мы не заткнем ему рот, он в два счета все разболтает, – воскликнул Дриниэн. Чтобы не допустить этого, он кинулся к борту и сам спустил канат, крикнув матросам:
– Ладно, все в порядке. Возвращайтесь по своим местам. Полагаю, я смогу поднять на борт мышь без посторонней помощи.
И как только Рипичип начал взбираться по канату – не очень-то проворно, так как намокшая шерстка тянула его вниз – Дриниэн перегнулся через борт и прошептал ему:
– Не говори об этом ни слова.

Но когда совершенно мокрая Мышь оказалась на палубе, выяснилось, что Морской Народец ее вовсе не интересует.
– Пресная! – запищала она. – Пресная, пресная!
– Что ты тут болтаешь? – грубо оборвал его Дриниэн. – И совершенно не обязательно отряхиваться здесь так, чтобы все брызги летели прямо на меня.
– Я вам говорю, что вода пресная, – настойчиво повторила Мышь. – Пресная, не соленая.
Какое-то время никто не мог осознать всю важность этого заявления. Но тогда Рипичип снова повторил старое пророчество:
Где станет пресной волна, Не сомневайся, Рипичип, Там Востока край.
И, наконец, все поняли.
– Дай мне ведро, Райнелф, – попросил Дриниэн.
Ему передали ведро, он опустил его в воду и вытащил на палубу. Вода в ведре блестела, как стекло.
– Может быть, Ваше Величество первым захочет попробовать воду, – обратился Дриниэн к Каспиану.
Король поднял ведро обеими руками, поднес его к губам, вначале лишь пригубил, затем сделал глубокий глоток и поднял голову. Лицо его изменилось. Казалось, заблестели не только глаза, но и весь он сам.
– Да, – сказал он, – она пресная. Это действительно настоящая вода. Я, правда, не уверен, что не умру, отведав ее. Но если бы я даже заранее знал о такой смерти, то все равно выбрал бы именно ее.
– Что ты хочешь сказать? – спросил Эдмунд.
– Она… она больше всего похожа на свет, – ответил Каспиан.
– Так и есть, – заметил Рипичип, – свет, который можно пить. Теперь мы, должно быть, уже очень близко от края света.
На мгновение наступила тишина, а затем Люси опустилась на колени и напилась из ведра.
– Я никогда не пробовала ничего вкуснее! – воскликнула она как-то удивленно. – Но, ох! – какая она сытная! Теперь мы сможем ничего не есть.
И, один за другим, по очереди, все напились из ведра. Долгое время все молчали. Они внезапно почувствовали в себе такую крепость и силу, что едва смогли это перенести. А затем они начали ощущать на себе и другое действие воды. Как я уже раньше говорил, с того момента, как они оставили остров Раманду, было слишком много света – солнце было слишком большим, хотя и не слишком жарким, море – слишком ярким, воздух – чересчур сияющим. Теперь света стало не меньше – наоборот, его стало еще больше, но они могли выносить его. Они могли видеть больше света, чем когда-либо раньше. И палуба, и парус, и их собственные лица, и тела сияли все больше и больше. Блестела каждая веревка. А на следующее утро, когда взошло солнце, теперь в пять-шесть раз большее, чем обычно, они пристально смотрели прямо на его диск и могли различить даже перья птиц, вылетающих оттуда.
   В этот день на борту почти не вели разговоров, пока где-то около обеда, обедать никто не хотел, им было вполне достаточно воды, Дриниэн не сказал:
– Я не могу понять, в чем дело. Нет ни дуновения ветерка. Парус висит мешком. Море гладкое, как зеркало. Но, тем не менее, мы плывем так быстро, как будто нас гонит шторм.
– Я тоже думал об этом, – ответил Каспиан. – Должно быть, мы попали в какое-то сильное течение.
– Хм, – заметил Эдмунд. – Это кажется не очень-то приятно, если у света действительно есть край, и мы приближаемся к нему.
– Ты имеешь в виду, – спросил Каспиан, – что мы можем, так сказать, просто перелиться через этот край вместе с водой?
– Да! Да! – воскликнул Рипичип, хлопая лапками. – Именно так я всегда это себе и представлял – мир, как большой круглый стол, и воды всех океанов бесконечно переливаются через этот край, а затем вниз, вниз, стремительное падение…
– Ну и что же, по-твоему, ждет нас внизу, а? – спросил Дриниэн.
– Может быть, страна Аслана, – ответила Мышь, глаза которой сияли. – Или, может быть, дна нет вообще. Может, спуск продолжается до бесконечности. Но, что бы нас там ни ждало, разве это не стоит того, чтобы хоть на одно мгновение заглянуть за край света?
– Но, погодите! – воскликнул Юстас, – это все чушь. Мир круглый – я имею в виду, круглый, как мяч, а не как стол.
– Да, наш мир, – заметил Эдмунд. – А этот?
– Вы хотите сказать, – удивился Каспиан, – что вы все трое пришли из круглого мира, круглого как шар? И вы ни разу не говорили мне об этом! Это нехорошо с вашей стороны. У нас есть сказки про круглые миры, и я всегда очень любил их.
   Но я никогда не думал, что такой мир существует на самом деле. Я всегда очень хотел, чтобы он был, и я всегда ужасно хотел пожить там. О, я отдал бы все на свете… Интересно, почему вы можете попадать в наш мир, но мы не можем попасть в ваш? Если бы только у меня была такая возможность! Должно быть, очень здорово жить на земле, круглой как шар. Вы когда-нибудь бывали в тех местах, где люди ходят вниз головой?
Эдмунд покачал головой.
– Это все вовсе не так, – объяснил он. – Когда ты живешь в этом круглом мире, это совсем не так интересно, как тебе кажется сейчас.



16. НА САМОМ КРАЮ СВЕТА


Рипичип был, пожалуй, единственным на борту, за исключением Дриниэна и обоих Пэвенси, кто заметил Морской Народец. Когда он увидел, как Морской Король потрясает копьем, он сразу же нырнул в воду, так как принял это за вызов или угрозу и пожелал тут же на месте разобраться с ним. Восхищение от того, что он обнаружил пресную воду, отвлекло его внимание, и прежде, чем он вспомнил о Морском Народце, Люси с Дриниэном отвлекли его в сторону и предупредили, чтобы он никому не говорил о том, что видел.
   Оказалось, что они зря беспокоились, потому что к этому времени "Рассветный Путник" плыл уже в той части моря, которая похоже, была необитаемой. Никто, кроме Люси, больше не видел морских жителей, да и ей удалось заметить их еще только один раз, и то в течение очень короткого времени. Утром следующего дня они плыли по мелководью. Где-то перед полуднем Люси увидела большую стайку рыб, снующих по дну в водорослях. Они все что-то жевали, не прекращая двигаться в одном и том же направлении.
– Совсем, как стадо овец, – подумала Люси.
Вдруг в центре этого стада она заметила маленькую Морскую Девочку, примерно того же возраста, что и она сама. Девочка казалась очень спокойной и самостоятельной. В руке она держала что-то вроде посоха. Люси была уверенна, что эта девочка пасет морских овечек, то есть рыбок, и, значит, эта стайка – действительно стадо на пастбище. И рыбки, и девочка находились совсем близко от поверхности воды. Когда девочка, скользящая по мелководью, и Люси, перегнувшаяся через борт корабля, оказались друг против друга, девочка взглянула наверх, прямо в лицо Люси. Они не могли заговорить друг с другом, через секунду девочка осталась позади, за кормой. Но Люси навсегда запомнила ее лицо. Оно не было испуганным или злым, как у многих морских жителей. Люси понравилась эта девочка, и она чувствовала, что тоже понравилась ей. За это мгновение они каким-то образом успели подружиться. Не похоже, что им удастся когда-нибудь встретится снова в этом или каком-нибудь другом мире. Но если это все-таки произойдет, они кинутся друг другу в объятия.
   После этой встречи "Рассветный Путник" в течение многих дней плавно скользил на восток по совершенно гладкому морю: волны не бились о борт корабля, стоял мертвый штиль. С каждым днем и часом свет становился все ярче, но все равно они могли глядеть на него. Никто не ел и не спал, но никому и не хотелось этого. Они поднимали ведра, полные удивительной морской воды, которая была крепче вина, но какая-то более мокрая, более жидкая, чем обычная вода, и молча пили ее глубокими глотками за здоровье друг друга. И двое или трое матросов, которые были довольно пожилыми в начале путешествия, с каждым днем теперь становились все моложе и моложе. На борту корабля всех переполняло радостное возбуждение, но не то возбуждение, которое заставляет вас болтать без умолку. Чем дальше они плыли, тем меньше говорили друг с другом, а уж если и разговаривали, то только шепотом. Тишина этого последнего моря зачаровывала их.
– Милорд, – обратился однажды Каспиан к Дриниэну, – что вы видите впереди?
– Сир, – ответил Дриниэн, – я вижу какую-то белизну. Она простирается по всему горизонту с севера на юг, насколько я могу охватить ее взором.
– Я вижу тоже самое, – сказал Каспиан, – и я не могу даже вообразить, что это такое.
– Если бы мы находились в более высоких широтах, Ваше Величество, я сказал бы, что это лед, – предположил Дриниэн. – Но здесь не может быть льда. Тем не менее, я думаю, что нам надо посадить гребцов на весла и удерживать корабль против течения. Чем бы эта штука ни оказалась, мы вовсе не хотим врезаться в нее на такой дикой скорости.
    Они сделали так, как предложил Дриниэн, и продолжали продвигаться вперед все более и более медленно. Но загадка белизны не прояснялась, хотя они и приближались к ней. Если это была суша, то она, вероятно, была очень странной, так как казалась такой же гладкой, как и вода, и находилась вровень с ней. Когда они подошли к ней совсем близко, Дриниэн резко положил руль и развернул корабль боком к течению. Так они немного проплыли на юг, вдоль края этой белизны. При этом они случайно сделали очень важное открытие: ширина течения составляла не более сорока футов, море же вокруг было тихим, как озеро. Эти новости обрадовали команду, которая уже начинала думать, что обратное плавание, когда придется грести против течения до самого острова Раманду, будет весьма неприятным. Это также объясняло, почему маленькая пастушка так быстро отстала от корабля. Она находилась вне течения. Если бы это было не так, она двигалась бы на восток с такой же скоростью, что и корабль.
   И все равно никто не мог понять, что это за белизна. Спустили шлюпку. Несколько человек отправились в ней на разведку. Те, что остались на "Рассветном Путнике", могли видеть, как шлюпка въехала прямо в эту белизну. Они слышали громкие и удивленные голоса сидевших в шлюпке, разносившиеся далеко над тихой водой. Затем наступила пауза, пока Райнелф на носу измерял глубину, а когда после этого шлюпка повернула назад, внутри нее оказалось довольно большое количество непонятного белого вещества. Вся команда с любопытством столпилась у борта.
– Лилии, Ваше Величество! – крикнул Райнелф, стоя на носу шлюпки.
– Как Вы сказали? – переспросил Каспиан.

– Цветущие лилии, Ваше Величество, – пояснил Райнелф. – Такие же, как дома в пруду.
– Вот, смотрите! – воскликнула Люси, сидевшая на корме шлюпки.
Мокрыми руками она подняла вверх охапку белых лепестков и широких плоских листьев.
– Какая там глубина, Райнелф? – спросил Дриниэн.
– Это-то самое интересное, Капитан, – ответил Райнелф. – Там еще глубоко, как минимум три с половиной сажени.
– Но это не могут быть настоящие лилии – то, что мы называем лилиями!
– воскликнул Юстас.
Может они и не были настоящими лилиями, но, во всяком случае, были очень похожи на них. И, когда, после небольшого совещания, "Рассветный Путник" вошел обратно в течение и заскользил через Озеро Лилий или Серебряное Море (они попробовали использовать оба названия, но прижилось только Серебряное Море, и теперь оно так и обозначено на карте Каспиана), началась самая странная часть их путешествия. Очень скоро открытое море, которое они оставили позади, превратилось в узкую синюю полоску на западе. Со всех сторон их окружала белизна, чуть-чуть подкрашенная золотом, и лишь за кормой, после того, как корабль, проплывая, раздвигал лилии, оставалась открытая полоска воды, блестевшая, как темно-зеленое стекло.
   На вид это последнее море очень напоминало Арктику, и, если бы к этому времени их глаза не стали сильными, как глаза орла, они не смогли бы вынести блеск солнца на этой белизне – особенно ранним утром, когда солнце было ярче всего. И каждый вечер отсветы этой белизны продлевали день. Казалось, лилиям нет конца. День за днем ото всех этих миль и лье цветов исходил аромат, который Люси с трудом могла описать: он был сладким – да, но вовсе не всепоглощающим или одурманивающим, напротив, это был свежий, чистый, какой-то одинокий запах, который как будто проникал внутрь вашего мозга, и вы начинали чувствовать в себе силы взлететь на высокую гору или побороть слона. Люси с Каспианом говорили друг другу:




Предыдущая страница   Следующая страница












                                                                   ***


Другие сайты автора :  И смех, и не грех

                                          Искусство мира

Copyright MyCorp © 2018 | Бесплатный конструктор сайтов - uCoz